Книга В порядке исключения, страница 36 – Юлия Устинова

— Ладно, — мои ноги по-прежнему, как желе.

Дима еще раз целует меня — нежнее нежного, и мы прощаемся.

Первым делом я ставлю вибратор заряжаться. Возбуждение не дает мне ни на чем сосредоточиться, и следующие полчаса ловлю себя на том, что хожу по дому, как дурочка, не переставая улыбаться.

А еще полчаса спустя участковый уполномоченный Семёнов присылает мне своё фото перед зеркалом в ванной: лицо полностью скрыто габаритами телефона, бедра туго обернуты темно-синим полотенцем; гладкая загорелая мускулистая грудь и хорошо очерченный пресс еще влажные после душа.

У моего предыдущего любовника на груди были настоящие заросли. Мне это нравилось. Люблю, когда мужик выглядит, как мужик.

Дима же со своими кубиками и будто выточенными из камня линиями мышц производит впечатление отполированной античной статуи. Той, у которой всё есть — и глаза, и...

Молодой, горячий и бесстыжий.

Я: Это не дик-пик))

Дима: Я просто стесняюсь

Я: Ты? Да в жизни не поверю.

Дима: Правда.

Я: Ну вот)) А обещаний было))

Дима: Шучу. Давай

Я: Нет!

Я: Я пошутила!

Дима: Ок

Дима: В таком случае мне на что-то красивое перед сном посмотреть оформи.

Я: Сегодня полнолуние и ясно)

Дима: Я предпочитаю более земные вещи.

Я: Типа?)

Дима: Сиськи))

Я: А не слишком жирно для одного свидания?

Дима: Попытка — не пытка. Согласен на всё.

Я снимаю лифчик через рукава и задираю футболку, обнажая свой стернум. Груди не видно. В центре кадра — монохромная мандала, которую Вова, как и тату на пояснице, называл партаками.

Фоткаю и отправляю.

Дима: Вот и как теперь уснуть?

Дима: ((((

— Я что-то не поняла. Кто кого везет на фазенду?

— По ходу, ты — меня.

Меня разбирает смех, когда я вижу, как Дима, порывшись в стоящем у него в ногах черном пакете из КБ, достает банку пива.

— Вот ты оборзевший!

Дима позвал меня провести мои выходные и последние дни своего отпуска в деревенском доме, где родилась и выросла его бабушка.

Но утром он обнаружил, что его “Соната” не заводится. Мы поехали на моей.

— Всю жизнь мечтал, чтобы меня вот так возили.

Дима пшикает язычком жестянки и делает пару глотков, после чего откидывается затылком на подголовник сиденья и потягивается.

В последний раз на переднем пассажирском моей “Икс-лайн” ездила Вика. Диме некуда вытянуть свои длинные ноги. Он дергает рычаг и максимально откатывается, фиксируя положение сиденья.

— Удобно? — усмехаюсь я.

— Ага. Ништяк.

— Сколько хоть ехать до твоего Лебединого? — я бросаю взгляд на датчик уровня топлива.

— Сотку с лихуем.

— Так далеко?!

— Я тебя заправлю, — решив, что дело исключительно в нынешних ценах на топливо и его нехватке, предупреждает Семёнов.

— Да не в этом дело, Дим. Мог бы и сам сесть за руль, — бормочу я, настраиваясь на долгую дорогу.

Я люблю свою машину и обожаю водить.

Чего я не люблю — когда меня ставят перед фактом.

— Извини. Я что-то не додумался, — с досадой бросает он. — Давай. Без проблем. На заправке поменяемся.

— Совсем, что ли? Ты же выпил, — замечаю я.

— Да что я выпил? Два глотка? — усмехается Дима.

— Типичный ответ всех лишёнников, нет? — подкалываю его.

— Без понятия. Меня еще ни разу прав не лишали.

— Ты на верном пути. И ты, вообще, полицейский, блин, или кто? — смеюсь в ответ на его заявление.

— Я не полицейский, — напоминает участковый. — И уж тем белее не дэпээсник. И я поведу.