Книга Острые предметы, страница 21 – Юлия Устинова

Солнце близится к закату.

На ужин у нас бананы, сок и мороженое. Олег специально съездил. То-то Мишка рад. Только мороженому, а не Олегу.

В город возвращаемся в начале девятого, и по дороге, вымотавшись за день и накупавшись, сын без задних ног отрубается.

Когда во двор заезжаем, я пробую его растормошить. Ноль реакции.

— Не буди. Я возьму его, — шепчет Олег, заглушив двигатель.

— Да я сама.

— На какой тебе этаж?

— На… пятый, — тяну смущенно.

Олег цокает, усмехается и покидает салон, чтобы достать из багажника мои вещи. Беру пакеты, а Олег — Мишку.

Я очень благодарна ему.

Одной мне, конечно же, было бы проблематично подняться. А с коляской я сколько мучилась? Как вспомню, так вздрогну. Дед помогал, спускал, но назад я старалась всегда сама поднять, чтобы лишний раз не гонять пожилого человека, за что он потом ворчал на меня.

А сейчас мне так странно видеть Мишку на руках у Олега.

— Да не разувайся, так можно, — шепчу ему, когда в квартиру заходим.

Но Олег все равно скидывает кроссовки.

Я снимаю босоножки и ощущаю песок между пальцев.

— Давай мне, — тянусь за сыном.

— Куда его? — Олег настаивает на том, чтобы самому его до кровати донести.

Жестом зову пройти в комнату и указываю на детскую кроватку. Олег бережнее бережного опускает в нее Мишу и выходит в коридор. Я разуваю Мишку, стаскиваю с него шортики, снимаю носки. Искупать бы после озера, но разве теперь его добудишься?

Поднимаю спящего сына повыше, чтобы ноги в перекладины не упирались. Мишка у меня высокий — по росту последний коридор. И кроватка нам уже мала. Вот думаю, чем бы ее заменить, откладываю пока деньги понемногу.

— Спит? — шепчет Олег, когда в коридор выхожу.

— Спит. Теперь до утра. Спасибо большое за поездку. Мишке очень понравилось, — улыбаюсь парню.

— Только ему? — подхватывает он, изогнув бровь.

— Мне тоже, Олег, — киваю. — Правда. — Обращаю внимание, что он еще не обулся, и предлагаю: — Может… будешь чай или кофе?

— От кофе не откажусь, — отвечает Олег таким тоном, словно только этого и ждал.

— Проходи на кухню. Я сейчас.

Снова чувствую ступнями песок и в ванную захожу, чтобы быстро умыться и ополоснуть ноги, где с огорчением вспоминаю, что в четверг у нас горячую воду отключили на опрессовку. Я же так мечтала о душе!

И с мыслью о тазике, в котором мне снова предстоит мыться, уже на кухне набираю в большую кастрюлю холодную воду.

— Ты что-то готовить собралась на ночь глядя? — замечает Олег.

— Нет, — смеюсь. — Воду же отключили. Теперь четыре недели с кастрюлями.

— А-а… — тянет с понимаем. — Блин, да, это жесть. А я отстрелялся уже.

Беру спичечный коробок, зажигаю газ. Сразу две конфорки — для кастрюли и для чайника.

— А ты где живешь? — оглядываюсь и уточняю, сочтя свой вопрос слишком прямолинейным: — В смысле, в каком районе?

— В Ленинском. На Первомайской. Первый, второй курс в общаге жил, потом снимать начал.

— Ясно.

Пока воду в чайник набираю, усмехаюсь про себя. Мне нет никакого дела до того, что Олег снимает жилье. Но что бы теперь о нем сказала мама?

За окном сгущаются сумерки.

Ставлю чайник и разворачиваюсь от плиты, чтобы пойти включить свет.

— У тебя плечи красные… — на Олега натыкаюсь.

Он зачем-то поднялся и за счет своего широко торса теперь занимает половину кухни.