Книга Острые предметы, страница 64 – Юлия Устинова

— Жень, а почему ты не поступаешь в универ? — спрашивает Саша. — На заочку. Я помню, что ты в “Горный” хотела.

— Да ты что? — даже посмеиваюсь — так легко он это произнес. — Как я поступлю?

— Обычно. Сдаешь вступительные, поступаешь и учишься. Ты же умная.

— Умная, — повторяю скептически. — Я уже все забыла за четыре года.

— Да не может быть, — возражает Саша. — И можно же позаниматься, подготовиться.

— Сейчас все ЕГЭ сдают, — замечаю я.

— Что это?

— Единый государственный экзамен. По его результатам принимают в ВУЗы.

— Да? — Саша удивляется. Видно, впервые про это слышит. — Я вообще отстал от жизни. Так и что теперь никак не поступить?

— Да нет… Можно, наверное… Просто… Если честно, я даже об этом не думала, Саш.

— А ты подумай. Ты же теперь не одна. В смысле… — он перефразирует: — С ребенком я помогу. Попробуй. А так отучишься и пойдешь на завод начальницей.

— Скажешь тоже, — недоверчиво хмыкаю.

— Я серьезно.

Не хочу показаться неблагодарной, ведь знаю, что он от чистого сердца все это говорит.

— Спасибо, Саша… За все. Я очень ценю… И… если бы я могла что-то сделать для тебя, — неловко умолкаю.

— На самом деле, ты уже все делаешь, Женя, — подхватывает он с волнующими меня полутонами в голосе.

— Ну… ладно, — я не решаюсь спросить что — всё.

Между нами снова виснет будоражащая нервы недосказанность.

В молчании мы доходим до нашего дома.

— Жень, ты очень сильно торопишься? — Саша притормаживает возле одной из скамеек.

— Вообще-то, да. Мама ведь ждет. А… что? — затаив дыхание, смотрю на него.

Меня разбирает любопытство, но Саша уходит от вопроса:

— Да нет. Просто, — он качает головой и переводит тему: — Завтра выходной, да?

— Да.

— Какие планы?

— Комиссия же у нас завтра, — напоминаю, чувствуя нарастающую тревогу.

— Да, точно. Ты говорила. С вами точно не надо сходить?

— А зачем, Саш? И это же в твое рабочее время.

— Зайду тогда вечером, расскажешь, как все прошло?

— Конечно. Мишка будет рад тебе.

— А… ты? — вкрадчиво спрашивает.

И взгляд у Саши такой красноречивый, что я окончательно теряюсь под ним.

— Я? Ам… — хлопаю глазами. — Да. Я тоже.

Наверх поднимаюсь, не чувствуя под собой ступеней. Плыву. И каждый Сашин шаг позади отдается мощным эхом в груди.

— Значит до завтра? — говорит он на прощание, передавая мне пакет.

— До завтра, Саш.

На кончиках моих пальцев вспыхивают искры, когда случайно соприкасаемся. Одергиваю руку, суечусь, пока ключи достаю и разбираюсь с замком, и все это время не дышу.

Наконец захожу в квартиру и, пока мама не вышла, делаю несколько глубоких вздохов.

Внутри меня вьется маленький смерч.

Александр Химичев — это какая-то катастрофа, честно. Настоящее стихийное бедствие для моих нервных клеток.

И… мне же не показалось?

Я ему нравлюсь? Неужели я ему нравлюсь?

Женька

— С косметикой не перебор? — я с сомнением разглядываю себя в зеркало.

— Нет, нет, — заверяет меня Викина мама. — Ты красавица, Женечка! Скажи же, Викуш, правда от Жени же сегодня взгляд не отвести? — не просто разглядывает меня, а откровенно любуется.

Я чувствую себя скованно и даже виновато под взыскательным взглядом лучшей подруги.

Неужели Татьяна Борисовна не понимает, что дочери может быть неприятно, что ее мать уделяет столько внимания постороннему человеку?