Книга Острые предметы, страница 91 – Юлия Устинова

Сердце мучительно сжимается. Я зажмуриваюсь и пускаю по щекам несколько слезинок. Мне больно его слышать.

— Но ты продолжаешь винить себя.

— Конечно… Он был моим братом. Из-за меня моя мать похоронила своего ребенка. Это со мной навсегда.

И со мной. С нами.

Я прикрываю веки, а Саша снова меня обнимает и целует в волосы чуть выше виска.

— В тюрьме было… очень тяжело? — переключаюсь, чтобы снова не разрыдаться.

— Ну… Это же тюрьма. Но и там люди живут. Да и знаешь, я не представляю, как бы я жил, если бы мне не дали срок… Где бы был, что бы делал. Я порывался тебе написать несколько раз, — признается Саша, и у меня сбивается дыхание. — Но так и не собрался с мыслями. Каждый раз думал, нахрена тебе это надо, зачем напоминать.

— Ну вот… — тяну, не скрывая разочарования. — Я была бы рада получить от тебя письмо. Я волновалась за тебя, а у твоей мамы духу спросить не хватало. Я часто тебя вспоминала… — стыдливо умолкаю.

— Как часто? — усмехнувшись, Саша легонько толкается в меня плечом.

Поворачиваюсь и обнаруживаю необычный блеск в его глазах — живой и хулиганский. И на этот раз мое сердце сжимается не от боли, а трепетно и проникновенно — от совсем других чувств, которые я больше не хочу скрывать. Они дают небывалую силу и окрыляют.

— Часто… Всегда, Саш, — признаюсь, набравшись храбрости и каким-то чудом выдержав его настойчивый взгляд.

— Даже… так? — Саша выглядит немного растерянным. Я же дико смущаюсь от собственной смелости. — Это… очень приятно слышать, Женя, — он снова притягивает меня к себе под бок.

Выдыхаю взволнованно. Столько всего внутри плещется, что осознать сразу трудно.

Я так влюблена в него!

Просто удивительно.

Бывают ночи, которые прошли и прошли. Ты проспал несколько часов подряд и ничего не случилось.

Бывают ночи, когда ты не спишь и с тобой случаются вещи, которые потом навсегда застревают в памяти.

А бывают ночи, как сегодня. Особенные. Такая стоит целого года. А, может, и всех последних четырех. Я бы и следующие четыре на одну такую, с Сашей, отдала.

Евгения

Просыпаюсь от того, что кто-то легонько тормошит меня за плечо.

— Жень, проснись, — тихо просит Саша. Резко глаза распахиваю и перекатываюсь на другой бок. — Закройся, я пошел.

Я поднимаюсь, бросаю взгляд на сына, сонно бреду за Сашей и, притолкнувшись плечом к стене, наблюдаю, как он обувается.

— Извини, что разбудил. Я рано встаю, — говорит, выпрямившись в полный рост. Я вяло качаю головой, с трудом держа глаза открытыми, мол, ничего, все в порядке. И он спрашивает: — Днем что делаете?

В ответ плечами пожимаю. Сегодня у меня выходной. Планов я не строила, но прямо сейчас собираюсь вернуться обратно в постель и поспать хотя бы до восьми.

Мишка даже в выходные рано просыпается.

— Погуляем? — предлагает Саша. И я киваю, общаясь с ним прямо как мой Миша. — Во сколько выйдете? В часов одиннадцать нормально? — Снова киваю, и Саша улыбается. — Тогда скоро увидимся, — он тянется ко мне с явным намерением, и я уворачиваюсь от его губ, потому что целоваться с нечищенными зубами — ну такое. — Ты очень милая, когда сонная, — жаркий шепот овевает мою ушную раковину, и кожу за ухом согревает нежный поцелуй.

Саша ночевал у меня. Мы спали в одной постели. Просто спали.

Вчера он не напрашивался, я тоже не просила его остаться, все как-то само собой получилось.