Книга Проще, чем кажется, страница 66 – Юлия Устинова

— Давай ты как-нибудь потом, в более интимной обстановке описаешься, Мань? — предлагает это сокровище.

Догадываюсь, о чем речь, и спешу его разочаровать:

— Я так не умею.

— А мы научимся.

Он наклоняется для поцелуя, но я отстраняюсь, опасаясь испортить макияж. Тогда Макс мне шею зацеловывает и сжимает в объятиях крепко-крепко.

— Соскучился, Мань… Хочу тебя. Вечером приедем, и я всю тебя отлюблю, — обещает между жаркими ласками.

Чувствую, что соскучился и хочет. Я, что ли, нет?

И мне плевать на пиджак, который он мне измял, но опаздывать нельзя.

— Максим, надо ехать.

— Да-а, — разочарованно тянет.

Он тяжело дышит. А я вздыхаю с легкостью.

Все сомнения ушли. Я хочу сыграть для публики, и неважно, сколько человек придут послушать меня. А в первую очередь, хочу исполнить свои любимые произведения для Максима. Он многое не слышал из того, что я сама разбирала и разучивала. Хочу, чтобы он увидел, на что я способна.

— Спасибо… Мне реально легче стало, — благодарю его за терапию.

— Все для тебя, братишка.

— О, думала, ты больше так меня не назовешь никогда! — удивляюсь, услышав свое старинное прозвище, которым Потапов в последние дни меня не балует.

— Да как-то… — усмехается Макс, — больше язык не поворачивается, если честно.

— Как грустно. Меня так только ты один называл.

— У меня для тебя столько еще слов найдется, Мань, — обещает, претендуя на максимальную серьезность.

Задерживает зрительный контакт, оживляя в моей душе все, что я уже от него и не прячу.

— Матерных, полагаю? — все же теряюсь под долгим внимательным взглядом.

— Ну а как с тобой без матерных? — шутит и, встряхнув головой, подрывается с дивана. — Всё, правда пора.

В клубе, пока есть время, я снова разыгрываюсь.

Уже непосредственно за кулисами, слушая приветственную речь ведущей — местного библиотекаря и тамады, в ожидании, что меня объявят, играю на «немой» клавиатуре, а потом замираю.

— Сегодня для вас сыграет внучка нашей односельчанки, — отбивают в микрофон, — которая много лет руководила сельской библиотекой, Валентины Ивановны Максимовой — Мария Максимова! Встречайте!

Выход на сцену — самая короткая и самая острая фаза эстрадного волнения.

Для нее у меня есть особая церемония.

Первое — не смотреть в зал.

А дальше на автомате. Постановка инструмента. Ремни поправить в привычных местах. Вдох. Выдох. Контролирую мышечный тонус, дыхание, мимику. Правой ладонью веду по ткани брюк, чтобы избавиться от влаги.

Небольшая пауза, чтобы почувствовать атмосферу зала.

Глубокий вдох.

Начинаю с, пожалуй, самой сказочной новогодней классики: Танца Феи Драже из балета «Щелкунчик».

Акустика зала оставляет желать лучшего, однако гениальная мелодия Петра Ильича Чайковского нивелирует все огрехи звучания.

И вот тогда я мимоходом смотрю в зрительный зал. Не знаю, сколько человек слушают меня. Всё сливается перед глазами. Но я чувствую, что где-то там сидит Максим, и это придает мне уверенности.

Едва стихают последние ноты, и по залу прокатываются овации.

Небольшая передышка, чтобы руки вытереть. Иду дальше.

Моя программа нигде не заявлена, и по кивку моей головы ведущая объявляет название следующей пьесы.

«Рондо-Каприччиозо» Мендельсона.

Первая часть рондо очень певучая и лиричная, а во второй приходится умножить количество пальцев правой руки на два — такая она виртуозная.