Книга Проще, чем кажется, страница 67 – Юлия Устинова

И когда в завершение вместе с аплодисментами доносится «Браво», я улыбаюсь, потому что, разумеется, узнаю голос Макса.

Скарлатти играю с небольшими остановками: сонаты «Ми-Фа-Ля-мажор».

Затем «Libertango» и «Oblivion» Астора Пьяццоллы, которого очень почитает моя мама. Заканчиваю программу невероятно вдохновенным и красивым «Вальсом для аккордеона» Микаэла Таривердиева.

За кулисы провожают меня так тепло и душевно, что даже не хочется уходить. Однако мое время на сцене подошло к концу.

В постконцертном состоянии привычно оглушает. Я плохо концентрируюсь, лица перед собой вижу расплывчато. Мне что-то говорят, благодарят, кажется, зовут на чаепитие. Собравшись с мыслями, вежливо отказываюсь. Щеки горят, а вечно холодные ладони необычайно горячими ощущаются.

Мне надо на воздух!

Находясь в эйфории и легкой прострации сама не понимаю, как оказываюсь в машине Потапова. Он мне, кажется, что-то говорил, пока помогал надеть верхнюю одежду в фойе, но я лишь улыбалась в ответ, как блаженная.

Теперь же, глотнув морозного воздуха, я понемногу прихожу в себя, и тело, получив многократную дозу кайфа, ощутимо расслабляется.

— Мы едем или что? — в какой-то момент обращаю внимание на то, что Потапов не спешит везти нас домой.

— Ты торопишься куда-то?

— Нет… Вообще… Никуда, — роняю, едва дыша.

— Мань, я до сих пор весь в мурашках, — сообщает он трогательно. — Ты меня в очередной раз на лопатки своим выступлением положила.

— Да ладно тебе, — судорожно вздыхаю и снова хмелею от его искренности.

— Не ладно. Ты была великолепна. Горжусь, что знаком с тобой, Мария Анатольевна.

— Ну да… Теперь можешь всем рассказывать, что был на концерте в предместье Парижа, — смеюсь сквозь громкое отрывистое дыхание.

И всю мою одухотворенную субстанцию так лихо перетряхивает под одеждой, что даже Максим замечает:

— Дрожишь вся, француженка.

После болезни, непривычной нагрузки и волнения я такая мокрая, что подклад пиджака к спине липнет. И только Максим собирается заключить меня в объятия, как в правом кармане дубленки телефон пиликать начинает.

За неделю, что мы провели без связи, я и отвыкла от этого звука.

Выпрямляюсь, достаю мобильный. Номер незнакомый. Смахиваю значок.

— Да?

— Здравствуйте, я по поводу объявления. Аккордеон еще продаете?

Максим в этот момент переключает передачу, плавно стартует, выруливая на дорогу, и слова незнакомца тонут в урчании двигателя.

— Здравствуйте. Уже нет, — отбиваю и сразу сбрасываю.

— Все в порядке? — Максим превосходно чувствует мое напряжение.

— Да, — часто-часто киваю.

Тогда он, удовлетворившись ответом, к другой теме переходит:

— Слушай, Мань, мама с отцом нас в гости позвали. Давай завтра в город вернемся? Все-таки Рождество. И твои обрадуются, если заедем.

— Да, конечно… — снова киваю, не успев, как следует, обдумать предложение Максима.

Вся суть которого доходит спустя минуту.

— Что ты замолчала? — Макс комментирует мой пришибленный вид.

— Да нет…

— Мань?

— А ты не торопишься с родителями?

Как и со всем остальным.

— Да мы просто в гости, Мань. Мои же тебя давно знают. Твои знают меня. Что такого? — Потапов натурально недоумевает.

— Да нет, — повторяю на автопилоте. Нормального ответа у меня не находится. — Ничего.

Вскоре мы подъезжаем к дому, где я скрываюсь в спальне, чтобы переодеться в леггинсы и свитер. Максим тем временем разжигает огонь в остывшей печи. И пока я настраиваюсь на разговор с ним, успеваю сгрызть себе пару ногтей.