Книга Любимый человек, страница 2 – Юлия Устинова

— Но как же зрение, осанка?! Вы хотите сделать из Маши инвалида?! — ворчит Ирина Ивановна.

— Мам, не преувеличивай, — Дима мягко возражает. — Ну посидит ребенок, поиграет немного, ничего страшного. Сейчас поколение такое.

— Это все отговорки, — не унимается свекровь. — Вот я тебе глаза не портила. Я тебе читала. Вслух! С ребенком нужно разговаривать!

— Конечно нужно, мам, — говорит Дима. — Кто же спорит. Еще вина? — приподнимает бутылку, глядя на меня.

Я молча протягиваю бокал и передаю его мужу.

Мама тут же стреляет в меня предупредительным взглядом, означающим, что мне достаточно. Да, в мои двадцать восемь моя мама точно знает, сколько вина я могу себе позволить. Спасибо папе. Мой отец, царство ему небесное, любил выпить, а после поколачивать маму, за что и поплатился — мама забрала меня и ушла от него. А пять лет назад папа умер от инфаркта. Так вот, мама считает, что у меня плохая наследственность. В молодости она мне вообще запрещала пробовать спиртное. Поэтому алкогольной невинности я лишилась, примерно, в то же время, что и девичьей — в девятнадцать лет, когда познакомилась с Димой… Ему было двадцать три, и он так красиво ухаживал…

— Ну где вы там?! — из прихожей доносится голос Вити — моего отчима. — Принимайте пополнение!

Мы с Димой тут же подскакиваем — уже автоматически, и несемся встречать наших девятимесячных сыновей с прогулки.

Витя сам вызвался погулять с близнецами, поэтому за последние сорок минут я смогла спокойно поесть и даже выпить бокал вина. Вы не поверите, я просто сидела! И никто меня не дергал, не теребил, не тянул за волосы. Я словно в отпуск слетала — в отпуск продолжительностью сорок минут…

Дима выгружает из двойной коляски маленьких пассажиров, передает мне Степку, сам берет Тишу, и мы возвращаемся к нашим бабушкам и дедушкам.

Малыши уже давно активно ползают и вот-вот пойдут. Мы с Димой считаем последние спокойные денечки. В общем-то, это я их считаю. Дима, конечно, мне помогает, когда у него есть возможность, но большую часть дня я воюю со своими богатырями в одиночку.

С маленькой Машей мы вообще никаких хлопот не знали. Она сразу родилась серьезной и очень ответственной, а со Степаном и Тихоном я просто на части разрываюсь. Мало того, что их двое, так еще и характер. Одним словом — мужики.

— Лен, хотела спросить, а как продвигается твоя кандидатская? — интересуется мама.

Я пожимаю плечами.

— Никак.

И она отлично это знает.

Просто маме очень нравится таким образом напоминать моей свекрови о том, что невестка ей досталась не абы какая, а из интеллигентной семьи, с высшим образованием. Недоделанный кандидат наук.

— Лен, ну надо довести ее до ума, — наседает мама, — вот осенью отдавайте мальчиков в ясли, и выходи. Тебя все на кафедре ждут — не дождутся.

— Передай им, что не дождутся, — парирую я, вытаскивая из ладошки Степана клок своих волос.

— Почему это?! — напрягается мама.

— А я решила не возвращаться в институт.

— И правильно, — елейным голоском поддакивает Ирина Ивановна. — Какая в этом необходимость? Дима хорошо зарабатывает. Женщина домом и детьми должна заниматься. Когда у мужчины надежный тыл, он горы свернет. Правда, Сёмочка? — за поддержкой она обращается к мужу.

Семён Петрович что-то невнятно бурчит, а я смотрю на Диму.