Книга Любимый человек, страница 47 – Юлия Устинова

Я прекрасно вижу по его глазам, что он представляет на месте этого огурца.

Встряхнув головой, Дима возвращает своему лицу осознанное выражение.

— Поехали с утра на озеро? — предлагает он. — С детьми. Проведем день все вместе. Ты же потом их две недели не увидишь.

Мне очень нравится его идея.

— Ладно. Давай.

К дому моей матери мы подъезжаем уже в потемках. Наши дети так и уснули у Диминых родителей.

— У меня дежа-вю, — говорю я, глядя на окно маминой кухни, где горит свет.

— Да, понимаю, о чем ты, — усмехается Дима, заглушив двигатель. — Мама, как раньше, ждет к десяти?

— Мама думает, что я провела день у Веры, — напоминаю ему.

— Обманываешь маму. Как нехорошо.

Я отщелкиваю ремень и приглаживаю платье.

— У меня ужасный вид.

— У тебя охуенный вид, — мягко возражает Дима.

— Я сошла с ума, — трясу головой.

— Ленка… — Дима тянется ко мне, чтобы обнять.

Объятия приводят к поцелуям — затяжным, опьяняющим, исступленным.

— Дим, нам надо остановиться, — говорю я, пытаясь оттолкнуть его. — Уезжай, пожалуйста.

— Ещё пять сек, — просит Дима, врываясь в мой рот языком.

Я не могу с ним спорить. Я не хочу. Мы снова целуемся, целуемся так, как целовались тогда, когда мне было девятнадцать.

Только в ту пору мне не хватало смелости забраться Диме под шорты, под в боксеры и дразнить рукой его торчащий член. Он тоже в то время вел себя, как джентльмен, и не пробирался пальцами мне в трусики.

И я бы точно отдалась ему прямо в машине, если бы не яркий свет фар паркующегося напротив авто.

— Ты сейчас к родителям? — я говорю это просто потому, что мне нужно успокоиться.

— Конечно, пацаны спят. Переночую там, — отзывается Дима, часто дыша.

— Ясно.

— Лен? — произносит Дима, когда свет фар гаснет.

— Что?

Он снова притягивает меня к себе и целует в шею.

— Ты пахнешь мной.

Поцелуй в шею перерастает в посасывание, и до меня слишком поздно доходит, что Дима ставит мне засос.

— Дим, ты больной?! — толкаю его в плечо.

— Спасибо, это был лучший день рождения в моей жизни.

— Да пожалуйста.

— До завтра? Мы часов в десять заедем? — говорит Дима.

— Да, — я открываю дверь.

— Не хочу тебя отпускать, — он продолжает удерживать меня, обхватив за бедро. — Дай мне свои трусики.

Я застываю.

Такого от Янчевского я еще точно не слышала.

— Чего?

— Я пошутил, Лен, — прыскает Дима, целуя меня в щеку. — Ну все иди.

Выходя из машины, я улыбаюсь, как дура, и ощущаю себя падшей женщиной. Я — та, что почти обручена, весь день занималась сексом с другим мужчиной. Весь день. Но, опять же, как, с другим? Я не могу считать Диму “другим”. И мне тупо не стыдно, по крайней мере, сейчас.

Отдельные мышцы дают знать о своем существовании. Что свидетельствует о том, что во время плавания и секса тело работает по-разному. У меня даже появляется мысль поискать на эту тему какие-нибудь авторитетные источники.

— Лен? Это ты? — кричит мама из кухни, когда я захожу в квартиру.

— Да.

— Я как раз чай пить собиралась, будешь? — предлагает мама, выходя в прихожую. — Или тебя в гостях накормили?

— Я ничего не хочу.

Ее взгляд блуждает по моему лицу, по розовым щекам, по распухшим губам. Я отворачиваю шею, чтобы мама не увидела засос.

— Все нормально? Выглядишь ты как-то… — хмурится она, продолжая сканировать меня. — Выпила, что ли?