Книга Остров на двоих, страница 36 – Лана Крейн

— Я ведь летела сюда не просто отдохнуть. Я бежала. От своей жизни, от Чикаго, от Уолтера... от самой себя.

Соер замер, чутко слушая, не перебивая и лишь сильнее прижимая меня к себе.

— В какой-то момент я просто потеряла себя, — продолжить я, ощущая, как с души спадает тяжелый ком.

— В ресторане я была роботом, который должен выдавать идеальные блюда. С Уолтером — удобной партнершей, с которой обсуждают только аренду и меню. Я забыла, когда в последний раз радовалась просто так. Когда смеялась от души. Когда чувствовала себя живой. Я так боялась не соответствовать чужим ожиданиям, что превратила свою жизнь в бесконечную смену на раскаленной кухне.

Я повернула голову и посмотрела на него. В его ярко-голубых глаз отражался багровый отблеск заката, а во взгляде было столько нежности и понимания, сколько я не видела за все годы прошлых отношений.

— А потом появился ты, — улыбнулась я с легкой грустью.

— Наглый, в полотенце, с шишкой от моей скалки. Ты заставил меня кричать, драться, прыгать в океан... и ты вернул меня к жизни, Соер. С тобой я снова стала настоящей Эммой.

Соер бережно взял мое лицо в свои ладони. На его губах больше не было привычной ехидной ухмылки — только глубокая, обнаженная искренность.

— Ты самая невероятная женщина, которую я встречал, куколка, — глухо, с замиранием сердца прошептал он.

— И ты никогда больше не будешь никому ничего доказывать.

Он наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Это не было похоже на наши прежние вспышки страсти — поцелуй был трепетным, бесконечно нежным, наполненным абсолютным доверием и любовью. Его язык мягко ласкал мои губы, выпивая всю накопившуюся внутри горчинку прошлого.

Я повернулась в его объятиях, перекидывая ногу через его бедра и садясь на него сверху. Мои пальцы зарылись в его густые мокрые кудри, вытягивая из него тихий, сдавленный стон. Поцелуй быстро терял нежность, перерастая в глубокую, неукротимую жажду.

Соер спустил ладони по моей спине, легко забравшись под майку, лаская горячую кожу вдоль позвоночника. Закатное солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая место бархатным тропическим сумеркам и первым ярким звездам.

Не прерывая жаркого поцелуя, Соер стянул с меня майку, сбрасывая ее прямо на теплый бетон. Мои руки с яростной поспешностью избавили его от футболки.

В сумерках его обнаженный, мускулистый торс выглядел высеченным из мрамора. Я провела ладонями по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце, и опустилась поцелуями к его шее, прокусывая кожу у ключицы.

— Эмма... чёрт, ты сжигаешь меня дотла, — тяжело, рвано прохрипел Соер.

Его пальцы ловко избавили меня от остатков одежды, а затем он сбросил и свои шорты. Нагретый за день бетон отдавал приятным мягким теплом, но жажда внутри нас была стократ сильнее.

Соер бережно уложил меня на спину, нависая сверху. Его ладони, шершавые от работы и невероятно горячие, медленно скользили по моим бедрам, вызывая крупную дрожь по всему телу.

Он целовал каждый сантиметр моей кожи — от подбородка до живота, заставляя меня выгибаться навстречу его прикосновениям и судорожно хватать ртом ночной воздух. Когда он вошел в меня — плавно, глубоко и до предела — я сдавленно ахнула, вцепляясь ногтями в его плечи. В этот момент мы стали единым целым под огромным куполом южного неба. Соер двигался в медленном, глубоком, почти гипнотическом ритме, заглядывая мне прямо в глаза, где отражался свет далеких звезд. Каждое его движение было наполнено такой мощной, животной страстью и одновременной нежностью, что у меня перехватывало дыхание.