Книга Остров на двоих, страница 66 – Лана Крейн

Соер сидел напротив, помешивая ложечкой остывший напиток. Его лицо было непривычно мрачным, а наброшенная на плечи рабочая куртка пахла машинным маслом и вчерашней бурей. Взгляд голубых глаз скользнул по моим плечам, задерживаясь на распущенных волосах.

— Эмма, давай поговорим о вчерашнем, — начал он глухим, сдержанным голосом, ставя чашку на стол. — Насчет ресторана Уолтера. Я думал об этом всю ночь. Я не хочу, чтобы ты возвращалась туда. Ни совладелицей, ни приглашенным шефом.

Я замерла с чашкой в руке, чувствуя, как внутри неприятно екнуло.

— Соер, мы же уже обсуждали это, — попыталась улыбнуться я как можно мягче. — Уолтер предложил отличное деловое партнерство. Это моя карьера, моя кухня, мой труд...

— Дело не в кухне и не в труде, — перебил он, резко поднимая на меня взгляд. В его глазах читалась смесь глубокой тревоги и упрямства. — Дело в этом ублюдке. Я видел, как он смотрит на тебя. Я знаю этого типа породу — такие не отступают просто так. Если ты вернешься туда каждый день, меня будет изнутри сожрать ревность. Я просто прошу тебя: откажись от его предложения. Работай дома, пиши рецепты, открой что-то свое здесь, но не иди к нему. Ради нас.

Его слова резанули по сердцу. Я видела, как ему тяжело это говорить, видела его открытую рану, которая еще не зажила после моих неосторожных слов. В ту секунду мне хотелось бросить всё, обнять его и пообещать, что я никогда больше не переступлю порог ресторана Уолтера.

Но... внутри меня поднимал голову проклятый профессиональный эгоизм. Бросить дело всей жизни? Отказаться от шикарной кухни, признания, статуса совладелицы и кухни, где я была королевой, только из-за вспышек ревности моего мужчины?

Дьявол дернул меня за язык. Во мне заговорил тот самый защитный механизм, который всегда заставлял меня скрывать свои истинные мысли, чтобы «не усугублять».

Я опустила глаза, напустила на себя самое виноватое и мягкое выражение лица, подошла к нему со спины, обняла за плечи и прошептала прямо в ухо:

— Ладно, Соер. Ты прав. Прости меня. Я погорячилась вчера... Конечно, я никуда не вернусь. Ни к какому Уолтеру. Я позвоню ему сегодня же и откажусь.

Соер глубоко выдохнул, напряжение в его плечах спало. Он развернулся, притянул меня к себе и крепко поцечал в макушку: — Спасибо, куколка. Я знал, что ты меня услышишь. Я люблю тебя.

— И я тебя, — солгала я, чувствуя, как липкий осадок вины пачкает душу.

Так началась неделя моего двойного существования.

Каждое утро Соер уезжал в свою автомастерскую с легким сердцем, уверенный, что его женщина сидит дома, варит кофе и занимается своими делами. А я спустя полчаса садилась в свой синий минивэн и мчалась в ресторан Уолтера.

Сначала это казалось даже захватывающим. Адреналин тайны, сумасшедший темп на кухне, восхищенные взгляды помощников и новые рецепты. Уолтер был безумно рад моему возвращению, окружил меня заботой, сглаживал все углы и вел себя исключительно профессионально. Мы вместе составляли новое меню, дегустировали соусы, и я уверяла себя, что поступаю правильно — совмещаю и любимого мужчину, и любимое дело, просто... не посвящая Соера в детали, чтобы «не ранить его нервы».

Но ложь имеет свойство накапливаться, превращаясь в тяжелый груз. К исходу седьмого дня я уже шарахалась от каждого телефонного звонка Соера, вздрагивала, когда он неожиданно касался меня по вечерам, и ловила себя на том, что придумываю нелепые оправдания, почему от меня пахнет трюфельным маслом, а не свежими опилками.