Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 104 – Катерина Воронова

Разрядка накрыла нас ослепительной вспышкой. Сергей глухо зарычал мне в шею, содрогаясь от мощных толчков, вжимая меня в матрас последним глубоким движением. Я прижалась к его мокрой груди, умирая и воскресая в его руках.

Спустя час мы лежали под легким пледом. Моя голова покоилась на его плече, пальцы перебирали светлые пряди его волос. В душе царил хрустальный, прозрачный покой.

Вдруг на тумбочке в прихожей раздался тихий, прерывистый звук.

Словно кто-то осторожно опустил связку старых ключей на деревянную полочку возле входной двери.

Я напряглась, приподнявшись на локте.

Сергей мгновенно открыл глаза, бесшумно соскользнул с кровати, натягивая спортивные брюки:

— Лежи здесь.

Он вышел в коридор, включил тусклый свет бра.

Входная дверь была заперта на все засовы. Но на узкой обувной полке прямо под зеркалом лежала старая потемневшая связка ключей от нашей прежней квартиры и сложенная вчетверо пожелтевшая записка.

Егор вышел из своей комнаты босиком, остановился рядом с отчимом:

— Дядь Серёж? Что там?

Сергей развернул записку, нахмурился. Лицо тренера стало каменным.

Я накинула халат, подошла к мужчинам, заглянула в текст.

Почерк был аккуратным, женским, абсолютно незнакомым. Без подписи. Чернила выцвели от времени: «Анна, вы думаете, что похоронили прошлое мужа. Но вы забыли про его первую дочь, рожденную за три года до вашей свадьбы. Девочка выросла. Завтра она приходит устраиваться учителем начальных классов в твою школу».

Жёлтый листок лежал на ладони Сергея, уголок бумаги мелко подрагивал от сквозняка.

— Первая дочь? — глухо повторил Егор, вглядываясь в строчки через плечо отчима. Лицо парня окаменело. — Отец завёл ребёнка за три года до вашей свадьбы? Сколько ещё скелетов вылезет из его могилы?

Сергей медленно сжал записку в кулаке, спрятал в карман спортивных штанов:

— Спокойно, Егор. Иди к себе. Завтра утром разберёмся.

Сын постоял несколько секунд, сжимая челюсти, потом развернулся и ушёл в свою комнату, тихо притворив дверь.

Мы вернулись в спальню. В комнате пахло остывшим чаем и ночным морозом.

Я подошла к трюмо, взглянула в зеркало. В тусклом свете ночника лицо казалось серым:

— Сергей, если эта девушка действительно его дочь…

Сергей подошёл сзади, опустил горячие тяжёлые ладони мне на плечи. Его пальцы мягко размяли напряжённые мышцы шеи, притягивая меня спиной к его широкому торсу:

— Аня, перестань накручивать себя. Ты двадцать лет работаешь в этой школе. Завтра директор представит нового сотрудника на утренней планёрке. Мы просто посмотрим ей в глаза.

— Мне страшно, Сергей. Кажется, эта паутина никогда не отпустит меня.

— Отпустит, — выдохнул он мне в волосы, обжигая кожу терпким дыханием. — Я рядом. Слышишь? Повернись ко мне.

Я повернулась в кольце его сильных рук. Его серо-голубые глаза горели тёмным, сосредоточенным пламенем. Он подхватил меня под бёдра, приподнял над ковром, усаживая на край широкого комода. Рубашка на его плечах натянулась, обнажая мощные ключицы.

— Посмотри на меня, Анна Сергеевна, — прошептал он с хрипотцой, прижавшись лбом к моему лбу. — Ты моя невеста. Завтра я иду в школу с тобой. Никому не позволю вонзать в тебя ядовитые иглы.

Его губы накрыли мой рот властным, требовательным поцелуем, заставляя замолчать страхи. Сергей целовал глубоко, собственнически, проникая языком внутрь, сминая мои губы. Его пальцы скользнули под ткань шёлкового халата, обжигая голую талию, поднимаясь к груди, сжимая напряжённые соски.