Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 106 – Катерина Воронова

— Рассказывай ты, Екатерина. Без бабушкиных угроз. Я слушаю.

Девушка судорожно вздохнула, расправила плечи:

— Моя мама, Ирина Васильева, училась с Дмитрием на одном курсе строительного института. Они встречались два года. Мама забеременела на третьем курсе. Когда она пришла сказать ему об этом, в квартире генерала Крылова её встретила Ольга Петровна. Свекровь бросила матери в лицо пачку купюр, сказала: «Димочке нужна профессорская дочь с отдельной квартирой в центре города, а не нищая лимитчица из общежития».

Знакомая, омерзительная мелодия зазвучала снова. Сценарий, повторённый старухой трижды.

— И твоя мама ушла?

— Ушла, — тихо ответила Екатерина, сжимая пальцы. — Мама была гордой. Уехала к сестре в райцентр, родила меня, записала отчество по деду — Игоревна. Работала на двух ставках в библиотеке, тянула меня одна. А потом появился Дмитрий. Мне было пять лет. Приехал на новом джипе, привёз плюшевого медведя и коробку немецких красок.

— Он помогал вам?

— Платил за моё обучение в педагогическом колледже, — призналась девушка, глядя мне прямо в глаза. — Приезжал раз в два месяца. Сажал на колени, гладил по волосам, говорил: «Катенька, потерпи. Я построю большой бизнес, разведусь с холодной профессорской женой и заберу вас с мамой в столицу».

Горькая, ядовитая усмешка тронула мои губы:

— Он говорил это каждой женщине, Екатерина. Слово в слово. Мне, твоей маме, Марине в порту, Елене в министерстве.

Глаза девушки расширились:

— Марине? У него… была ещё семья?

— Сын Артём. Пятнадцать лет мальчику. Живёт у речного причала.

Екатерина пошатнулась на стуле, словно от физического удара, прижала ладонь к груди:

— Господи… Мама умерла два года назад от рака. Перед смертью взяла с меня обещание: никогда не претендовать на его деньги, не позорить его семью. Я держала слово. Окончила университет с красным дипломом, искала работу в городе. Вакансию в лицее нашла на городском портале образования. Я не знала, что вы работаете здесь, Анна Сергеевна! Клянусь памятью матери!

Я смотрела на эту молодую учительницу. В её глазах не было жадности Елены или злобы Ольги Петровны. Была та же растоптанная чистота, с которой я сама прожила двадцать лет под одной крышей с лжецом.

— Чего ты хочешь, Катя? — спросила я мягко, убирая учительскую строгость из голоса.

Девушка подняла на меня полные слёз глаза:

— Просто работать, Анна Сергеевна. Учить первоклашек. Мне не нужны его миллионы, его набережная, его строительные компании. Я хочу жить честно. Если моё присутствие причиняет вам боль — я заберу заявление прямо сейчас. Уеду в районную школу.

Дверь класса тихо скрипнула.

На пороге стоял Сергей. На тренере был строгий тёмный костюм, ворот белой рубашки расстёгнут. Он шагнул внутрь, встал рядом со мной, положив широкую ладонь мне на спинку стула:

— Забирать заявление не нужно, Екатерина Игоревна.

Девушка вздрогнула, обернулась на высокого мужчину:

— Вы… муж Анны Сергеевны?

— Будущий муж, — спокойно поправил Сергей. — Завуч распределила вам первый «Б» класс. Отличные ребята, спокойные. Преподавайте литературу, учите детей доброте. Грехи Дмитрия Крылова умерли вместе с ним на старом кладбище.

Я посмотрела на Сергея. В его серо-голубых глазах читалось такое глубокое мужское великодушие, что горло снова перехватило тёплым спазмом. Он не видел в этой девушке угрозу. Он видел ещё одного ребёнка, искалеченного Дмитриевой трусостью.