Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 12 – Катерина Воронова

Я отступила на два шага в темноту кухни, сжимая в кулаке край фартука.

Ключ резко повернулся в скважине.

Дверь распахнулась с глухим стуком о резиновый упор. Дмитрий перешагнул порог, шумно втягивая носом воздух, метнул беглый взгляд на полку возле зеркала и сгреб телефон в карман брюк.

— Думал, в подъезде обронил, — бросил он, тяжело дыша. На виске вздулась синяя жилка. — Чайник согрелся?

Я медленно вышла из тени кухонного проёма, держа сухое полотенце в опущенных руках.

— Вода горячая. Заваривать тебе?

— Сам налью. Полночи сидеть с чертежами. Бригада с утра ждет план перекрытий второго этажа, а проектировщик прислал сырой файл.

Он прошел мимо, задев моё плечо рукавом кожаной куртки. Холодная кожа пахла бензином и сыростью. Ни словом не обмолвился о всплывшем сообщении. Дмитрий был уверен в глухом пароле экрана, в непробиваемой темноте своего экрана.

Утро встретило серым, тягучим туманом, окутавшим город плотной пеленой. Детей я отправила на учебу рано: Егор ушел злой, натянув капюшон до самого подбородка, Полина долго искала альбом для набросков. В супермаркет на проспекте Строителей я поехала сразу после третьего урока, выгадав свободный час перед факультативом. Нужно было купить стиральный порошок, мясо для бульона и чай, запасы которого в доме подошли к концу.

Торговые ряды встретили ярким неоновым светом, запахом свежей выпечки и монотонным шумом холодильных витрин. Я катила перед собой металлическую тележку, вглядываясь в полки с крупами. Голова гудела от бессонницы, но внутри звенела ледяная собранность.

— Артём, положи назад, — раздался тихий, усталый женский голос из соседнего ряда с соусами. — Мы договаривались брать только макароны и масло. На сладкое денег сейчас нет.

— Мам, это просто арахисовая паста. Дядя Дима обещал привезти нормальный джем, а сам опять пропал на три дня.

Слово «Дима» резануло слух острее осколка стекла.

Я остановила тележку, затаив дыхание. Осторожно выглянула из-за высокого стеллажа с консервами.

Марина стояла спиной ко мне, одетая в потертую темно-зеленую парку. Ее плечи были напряжены, пальцы судорожно комкали матерчатый пакет.

Рядом стоял подросток лет четырнадцати. Высокий, угловатый, длиннорукий. На нем была серая толстовка с капюшоном и вытертые джинсы. Мальчик повернулся в профиль, убирая стеклянную банку обратно на полку.

В глазах у меня потемнело. Пол под ногами на мгновение ушел вниз.

Прямой нос с небольшой горбинкой. Темные, жесткие волосы, спадающие на высокий лоб. Характерный разлет густых бровей и привычка дергать правым плечом, когда разговор идет наперекосяк. Тот же упрямый подбородок с едва заметной ямочкой.

Это была точная, уменьшенная копия Дмитрия. Каждая черта лица мальчика кричала об их кровном родстве. У Егора с отцом не было такого пугающего сходства, как у стоящего передо мной подростка.

— Не начинай, Тёма, — мягко сказала Марина, коснувшись его локтя. — У него правда сложный период. Строительный объект требует личного присутствия. Ты же взрослый парень, понимаешь.

— Понимаю. Вечно у него стройка. А конструктор привезти время нашел. Сказал, соберем манипулятор вместе, а сам скинул коробку на тумбочку в прихожей и умотал через десять минут.

— Он торопился домой. К семье.