Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 29 – Катерина Воронова

— Дима, перестань, не надо так, — подала голос Марина, прислонившись к дверному косяку. В глазах её стояли крупные слёзы. — Анна Сергеевна ни в чём не виновата.

— Молчи, Марина! — рявкнул он на неё, не оборачиваясь. — Я сам разберусь со своей женой.

— Со своей женой? — переспросила я, чувствуя, как холод внутри сменяется яростной, звенящей пустотой. — У тебя есть жена? Ты помнишь об этом?

— Ты моя законная жена, — отрезал он жёстко. — Мать моих детей. У вас есть трёхкомнатная квартира в центре, деньги на еду, статус. Я вас ни в чём не ущемлял. Чего тебе не хватало? Романтики захотелось на старости лет? Внимания? Я пахал как проклятый на стройках, чтобы вы ни в чём не нуждались!

— Полине не хватило трёхсот рублей на маркеры, — проговорила я, глядя на его холёное, злое лицо. — Егор пошёл на тренировку в рваных кроссовках. Ты швырнул сыну три тысячи, словно собаке кость, а сюда притащил коробку за пять с половиной штук и пачку купюр.

Дмитрий скривился:

— Артём растёт без отца! Ему нужно мужское внимание!

— А Егор? Егор растёт с отцом? Мужчиной, приходящим домой в полночь пожрать и сбросить грязное бельё в таз?

— Егор взрослый парень, справится!

— Хватит, — перебила я его. Голос звучал ровно, пугающе спокойно. — Больше никаких сказок. Сегодня я забираю детей и подаю заявление.

Лицо Дмитрия потемнело. Он подошёл ко мне вплотную, нагнулся к самому лицу, обдав запахом крепкого табака и зубной пасты:

— Попробуй только. Сделай шаг в сторону загса — останешься нищей. Слышишь меня? Квартира оформлена с участием материнских денег, я подниму расписки за двадцать лет. Докажу, что ты не вложила ни рубля со своей копеечной ставки. Заберу Егора и Полину через органы опеки. Свидетели подтвердят, что ты психически неуравновешенная истеричка, следящая за мужем по чужим посёлкам. Ты детей больше не увидишь.

— Ты не посмеешь, — прошептала я, но внутри всё сжалось от ужаса. Я знала его связи. Знала чиновников из мэрии, пивших с ним коньяк на юбилеях.

— Посмею. Ещё как посмею, Анечка, — он оскалился в жестокой ухмылке. — Ты сидела за моей спиной восемнадцать лет на всём готовом. Решила зубы показать? Обломаю под корень. Садись в машину и дуй домой. К вечеру чтобы борщ стоял на плите. И забудь дорогу в этот район.

Он развернулся спиной, показывая, что разговор окончен.

Марина смотрела на меня с тихой, рабской жалостью, кусая губы.

В этот момент за кирпичным забором взвизгнули тормоза.

Хлопнула тяжёлая дверь машины. По гравию зазвучали быстрые, тяжёлые шаги.

Калитка распахнулась с металлическим лязгом.

На дорожку шагнул Сергей.

Высокий, плечистый, в тёмной расстёгнутой куртке поверх серого свитера. Светлые волосы растрёпаны ветром, серо-голубые глаза горели тяжёлым, недобрым огнём. Он прошёл сквозь двор, не глядя по сторонам, взлетел по ступеням крыльца и встал рядом со мной, заслонив моё плечо своим корпусом.

— Руки от неё убери, Крылов, — произнёс Сергей низким, грудным басом, от которого завибрировали перила.

Дмитрий отшатнулся от неожиданности, опешил:

— Ты ещё кто такой? Откуда взялся?

— Коллега Анны. Тот, кто не позволит тебе открывать пасть в её адрес.

Дмитрий нервно усмехнулся, оглядывая внушительную фигуру физрука:

— А, учитель физкультуры. Любовника себе завела, училка? Вот оно что. Морали мне читаешь, а сама притащила хахаля на разборки?