Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 31 – Катерина Воронова

— А ты ещё кто за чучело? Слесарь? Пошёл вон отсюда, пока я полицию не вызвала!

— Вызывайте, — Сергей сделал полшага вперёд, рабочий со стамеской попятился к мусоропроводу. — Наряд приедет через семь минут. Оформим взлом чужого жилья группой лиц по предварительному сговору. Документы на право собственности покажите.

— Это квартира моего сына! — завизжала Ольга Петровна, тыча пальцем в дверное полотно. — Моего! Он давал деньги на покупку! А эта приживалка здесь никто! Ноль без палочки!

Дверь приоткрылась на пару сантиметров, удерживаемая цепочкой. В узком просвете показалось бледное, искажённое злобой лицо Егора. За его плечом захлёбывалась слезами Полина, прижимая к груди лохматого плюшевого зайца.

— Мама! — крикнул сын, заметив меня. — Она сказала, что мы теперь поедем жить в деревню к твоим родителям! Что отец выкинул нас вон!

— Успокойся, Егор, — сказала я, шагнув мимо остолбеневших рабочих. Сердце колотилось в горле с глухими ударами набата. Я повернулась к свекрови, глядя прямо в её выцветшие глаза: — Снимите рабочих, Ольга Петровна. Сию секунду.

— Не сниму! — зашипела старуха, брызгая слюной. — Дмитрий переоформляет собственность. Мы вышвырнем тебя на улицу с твоими выродками! Будешь по помойкам побираться, тварь неблагодарная!

Сергей молча шагнул к мужчине с перфоратором, выдернул инструмент из его рук, опустил на цементный пол:

— Собрали железки. И убрались вниз. Считаю до трёх.

Рабочие переглянулись, оценили ширину плеч Сергея, его тяжёлые кулаки, подхватили чемоданы с инструментом и кубарем скатились по лестнице, хлопая брезентовыми сумками.

— Стоять! Куда вы, придурки? Я вам заплатила! — крикнула им вслед свекровь.

— Полина, открой цепочку, — велела я дочери.

Замок щёлкнул. Я втолкнула детей внутрь квартиры, повернулась к Ольге Петровне:

— Ещё раз появитесь на этом пороге — я напишу заявление директору департамента строительства. Расскажу про откаты вашего сына, про его загородный коттедж, про вторую семью и липовые накладные. Вашему Димочке закроют доступ ко всем тендерам до конца его дней. Поняли меня?

Свекровь осеклась. Глаза её округлились от животного страха. Она знала: компромат на фирму Дмитрия хранился на флешке в ящике моего письменного стола.

— Гадина, — прошипела она, отступая к ступенькам. — Всё равно Дима тебя раздавит. Ты пожалеешь.

Она развернулась, семеня сухими ногами, поспешила вниз.

Мы вошли в квартиру. В прихожей пахло гарью и сквозняком. Егор стоял посреди коридора, сжимая в кулаке тяжёлый разводной ключ, плечи ходили ходуном:

— Я бы ей врезал, мам. Ей-богу, по башке бы дал, если бы они замок выломали.

— Тише, сынок, — я обняла его, прижала к себе худую, дрожащую спину Полины. — Всё закончилось. Всё позади.

Сергей опустился на корточки возле дверного проёма, осмотрел повреждённую коробку:

— Ригель погнули, но второй замок держит намертво. Сейчас съезжу в гараж, привезу сварочный фиксатор и новую накладку. Закроемся надёжно.

— Спасибо, Сергей, — сказала я, поднимая на него глаза.

Он взглянул на меня снизу вверх. В глубине его зрачков полыхнуло горячее, терпкое пламя, от которого перехватило дыхание. Он протянул руку, чуть сжал мои пальцы:

— Я вернусь через час. Запритесь изнутри на верхнюю щеколду.

Когда дверь за ним закрылась, я увела Полину в спальню, напоила горячим чаем с ромашкой, уложила под плед. Дочь всхлипывала, пока усталость не сморила её в глубокий детский сон.