Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 33 – Катерина Воронова

Его дыхание обожгло рот. Я замерла, не в силах оттолкнуть, захлёбываясь от давно забытого чувства женской желанности. Вся боль, всё унижение последних дней растворились в этом плотном, зверином мужском тепле. Пальцы сами потянулись к его предплечью, сжали твёрдые мышцы под серым шерстяным рукавом.

Сергей замер в миллиметре от моих губ, шумно втянул воздух через нос, сдерживая животный порыв:

— Простите. Не вовремя.

Он медленно убрал ладонь с моих волос, отступил на полшага, тяжело дыша:

— Я в школе до вечера. Если этот припрётся — жмите вызов на телефоне. Приеду через пять минут.

— Спасибо, — выдавила я, пряча пылающие щёки.

Он кивнул, подхватил ящик с инструментом и вышел в прихожую. Замок надёжно захлопнулся.

День протёк в лихорадочной суете: я проверяла тетради, кормила детей, заставляла Егора решать задачи по физике. Внутри поселилась ледяная, натянутая тетива.

К девяти часам вечера двор озарился светом мощных ксеноновых фар.

Серебристый внедорожник с номером ноль-ноль-четыре вкатился на парковку, подмяв сугроб у бордюра.

Дмитрий поднялся на этаж быстро. Тяжёлые шаги глухо отдавались в тишине подъезда.

Ключ вошёл в скважину, провернулся один раз и застрял.

Послышался глухой матерный рык. Дмитрий дёрнул ручку, затем со всей силы ударил кулаком по стальному полотну:

— Аня! Открывай! Ты что там устроила?

Я подошла к двери, не открывая щеколду:

— Уходи, Дима. Замок сменён.

— Открой, сука! — взревел он, барабаня кулаками по металлу так, что зазвенели стёкла в прихожей. — Это моя квартира! Я здесь прописан! Не откроешь — я срежу петли автогеном!

— Попробуй, — ответила я ровно, чувствуя, как страх уступает место ледяной ярости. — Документы на фирму и чёрная бухгалтерия за три года лежат на моём столе. Сделай ещё один удар — и папка уйдёт в налоговую инспекцию.

За дверью наступила мёртвая тишина.

Дмитрий тяжело дышал в замочную скважину, сипя от ярости:

— Ты блефуешь.

— Проверь. Твоя мать уже проверила. Спроси у неё, почему рабочие бросили перфоратор на лестнице.

Муж замолчал. В тишине коридора послышался скрип его кожаной куртки. Он нагнулся к косяку, понизив голос до свирепого шипения:

— Ты всё видела, да? Там, в посёлке?

— Я видела всё, Дмитрий Владимирович. Твоего сына. Твою женщину. Твой поцелуй на крыльце. И твою дешёвую трусость.

Пауза повисла тяжёлым свинцовым грузом.

— Думаешь, победила? — прохрипел он из-за двери. — Война только начинается, Анечка. Завтра утром ты узнаешь цену своей смелости.

Шаги за дверью зазвучали удаляющимся эхом.

Я прижалась лбом к холодной стали двери. В кармане завибрировал телефон.

На экране светилось новое входящее сообщение с неизвестного номера: «Анна Сергеевна, это Марина. Нам нужно срочно встретиться без Димы. Речь идёт о жизни Артёма».

Экран смартфона горел белым прямоугольником, высвечивая текст сообщения: «Речь идёт о жизни Артёма».

Пальцы занемели. В подъезде за новой стальной дверью затихли тяжёлые шаги Дмитрия, хлопнула входная дверь на первом этаже.

Я набрала номер в ответ. Гудок прошёл лишь один раз.

— Анна Сергеевна? — раздался в трубке прерывистый, мокрый от слёз шёпот Марины. — Вы одна? Дима ушёл?

— Ушёл, — ответила я, прислонившись спиной к косяку. В коридоре было темно, дети сидели по комнатам. — Что случилось с мальчиком?