Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 47 – Катерина Воронова

— Добрый вечер. Вам звонят из службы безопасности компании «Регион-Инвест». Ваш супруг, Дмитрий Владимирович, два часа назад подписал договор поручительства по крупному займу под залог вашей общей квартиры. Если сумма не поступит на счёт до завтрашнего полудня — на объект выезжает ликвидационная комиссия. Приятного вечера.

Короткие гудки оборвали связь.

Телефон выпал из моих онемевших пальцев на деревянный пол.

Трубка глухо ударилась о крашеную половицу, отскочила к ножке стола. В динамике шипели короткие гудки, разрезая морозную тишину служебной комнаты стадиона.

— Мам? — сонно пробормотал Егор с раскладушки, приподнявшись на локте. Ссадина под глазом налилась синевой. — Кто звонил среди ночи?

Я подняла телефон онемевшими пальцами, спрятала экран в ладонь.

— Ошиблись номером, сынок. Спи. Пять утра только.

— Врёшь ведь. Лицо белое.

— Спи, Егор. Завтра тяжёлый день. Нам в лицей нужно собраться.

Сын тяжело вздохнул, уткнулся носом в жесткую подушку. Полина тихо посапывала у дальней стены, обняв своего плюшевого зайца. За окном на заснеженное футбольное поле падали крупные серые хлопья.

До семи утра я просидела на жестком табурете, не шевелясь. Цифры крутились в висках раскаленным сверлом: залог квартиры, ликвидационная комиссия, полдень. Дмитрий пошел ва-банк. Решил выжечь нас напалмом, спасая задницу своей конторы.

В восемь ноль-ноль я набрала номер Ирины.

— Ира, бросай всё. Нужен юрист. Твой брат.

— Аня, ты спала вообще? — голос подруги звучал хрипло от табака. — Что стряслось?

— Дмитрий заложил нашу квартиру сторонней конторе. Под заём фирмы. Мне звонили ночью, дали срок до полудня.

В трубке повисла трехсекундная пауза, нарушаемая лишь сухим щелчком зажигалки.

— Вот же блядина плешивая, — отчетливо процедила Ирина. — Слушай сюда. Вадим ждет нас в девять тридцать в офисе на Советской. Бери все выписки, кредитные карты, квитанции. Все бумажки, где стоит подпись мужа. Я заеду за тобой к стадиону через сорок минут.

Офис Вадима Сомова пах дорогим кофе, кожаными папками и типографской краской. Молодой поджарый мужчина в сером приталенном жилете встретил нас у входа, жестом пригласил к широкому дубовому столу. На его запястье поблескивали тяжелые часы из матовой стали.

— Ирина ввела в курс дела, Анна Сергеевна, — произнес он, открывая тонкий ноутбук. — Выкладывайте документы. Будем потрошить финансовую анатомию гражданина Крылова.

Я выложила на полированную поверхность коробку из-под обуви: старые договоры, доверенность на Марину Соколову, банковские распечатки за три года, сохраненные мной в тайнике.

Вадим листал бумаги стремительно, задерживая цепкий взгляд на реквизитах и круглых синих оттисках печатей:

— Так. «Монолит-Строй». Уставный капитал — десять тысяч рублей. Общество с ограниченной ответственностью. Но вот обороты… — он щелкнул клавишей, изучая открытую базу данных. — За прошлый год через счета прошло сорок два миллиона рублей.

— Сколько? — у меня перехватило дыхание. Горло сдавило ледяной петлей. — Сорок два?

— Именно так. Государственные субсидии на благоустройство набережной, подряды муниципального фонда.

— Он давал мне двадцать тысяч в месяц на хозяйство, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Пальцы впились в край кожаного кресла. — Двадцать тысяч. На четверых. Говорил, фирма балансирует на грани банкротства. Егор ходил в рваных кроссовках. Полина просила триста рублей на маркеры…