Онлайн книга «Мой муж отец чужого ребёнка»
|
Ирина сжала кулак на столе, лицо ее потемнело от злости: — Слышишь, Вадик? Этот упырь держал семью впроголодь, ворочая десятками миллионов! — Спокойно, девочки, — юрист вывел на экран длинную таблицу проводок. — Смотрим дальше. Личные счета гражданина Крылова. Основной накопительный вклад в коммерческом банке. Ежемесячные списания на сумму двести пятьдесят тысяч рублей. Назначение платежа: «материальная помощь по договору пожизненного содержания». Получатель — Соколова Марина Викторовна. Буквы на мониторе расплылись мутным серым пятном. Двести пятьдесят тысяч. Каждый месяц. На протяжении пяти лет подряд. Он содержал их на королевском уровне. Оплачивал частную клинику для Артёма, покупал дорогую брендовую одежду, строил кирпичный двухэтажный коттедж в порту. А на нашей кухне устраивал скандалы из-за лишней пачки творога. — А квартира? — выдавила я, сглатывая горькую слюну. — Ночной звонок? Залог? Вадим открыл выписку из государственного реестра недвижимости, прищурился: — Фикция. Чистой воды блеф. Я моргнула, пытаясь осознать сказанное: — Что? — Квартира имеет статус совместной собственности супругов с участием несовершеннолетних детей, — юрист развернул экран ко мне, постучал ногтем по строке обременений. — Росреестр отклонил регистрацию залога вчера в шестнадцать сорок. Без вашего нотариального согласия и разрешения органов опеки наложить залог на это жилье невозможно технически. Ни один легальный банк или микрофинансовая организация под такую сделку не подпишется. — А ночной звонок? Служба безопасности? — Бандиты из девяностых, нанятые за десять тысяч рублей, — Вадим презрительно хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. — Ваш муж паникует, Анна Сергеевна. Земля горит у него под ногами. Он пытался взять вас на испуг, выбить согласие на добровольный отказ от прав на квартиру до начала судебного процесса. Классический психологический прессинг на интеллигентную женщину. — Он просчитался, — Ирина закурила тонкую сигарету прямо в кабинете, пустив струю сизого дыма к потолку. — Анечка теперь не пугливая институтка. Вадик, что мы можем выжать из этого сукина сына? Юрист потер гладкий подбородок, в глазах мелькнул азарт матерого волка: — Очень многое. Первое: все средства, выведенные со счетов семьи на счета любовницы за последние три года, подлежат признанию совместно нажитым имуществом, растраченным во вред семье. Марина Соколова будет обязана вернуть в общую массу ровно половину суммы. Это около четырех с половиной миллионов рублей. Второе: мы накладываем арест на расчетные счета «Монолит-Строя» в рамках обеспечительных мер по разделу имущества. Завтра утром его строительный бизнес встанет колом. Ни один подрядчик не получит расчет, рабочие объявят забастовку. Крылов приползет на коленях через двое суток. — Действуй, — твердо сказала я, поднимаясь с кресла. Голос прозвучал сухо, без капли сомнения. — Подписывай все исковые заявления. Арестовывай счета. В коридоре здания суда мой телефон зашелся пронзительной трелью. На дисплее горела надпись: Свекровь. Я нажала кнопку приема, поднесла динамик к уху: — Слушаю вас, Ольга Петровна. — Анна! — старческий голос в трубке визжал, срываясь на истерические ноты. — Ты что устроила, дрянь? Ты зачем Диму до инфаркта доводишь? |