Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 63 – Катерина Воронова

— Все нормально, мам. Мы поговорили.

— Как он?

— Живой. Только говорить тяжело. Злится много.

Артём подошел к матери, тихо сказал:

— Мам, собирай сумки. Мы возвращаемся в дом в порту. Завтра приедет оценщик из суда, зафиксирует имущество. Мы никуда не уедем из этого города.

Марина подняла заплаканные глаза, судорожно кивнула, прижимая ладонь к губам.

Спустя час комната опустела. Марина увела Артёма домой, вызвав ночное такси. Полина сладко спала на раскладушке, укрытая двумя шерстяными одеялами. Егор ушел в душевую спорткомплекса, смывать больничный дух.

Мы с Сергеем остались вдвоем на маленькой кухне служебного блока.

Чайник тихо закипал на электрической плитке, отбрасывая дрожащие тени на побеленные стены. Сергей стоял у окна, засунув руки в карманы спортивных брюк, глядя на пустой белый стадион под фонарями.

Я подошла сзади, не решаясь коснуться его спины:

— Сергей… что там произошло? В палате?

Он медленно повернулся. В тусклом свете лампы его лицо казалось строгим, взрослым, опаленным чужой драмой:

— Твой сын стал мужчиной сегодня, Аня. Оба стали. Они отреклись от его лжи. Крылов остался один со своей парализованной злобой.

— Мне страшно, Сергей. Кажется, эта грязь никогда не отпустит нас.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние, взял мои холодные ладони в свои широкие, мозолистые руки. По телу пробежала горячая волна, выбивая воздух из груди. Взгляд его серо-голубых глаз потемнел, стал глубоким, требовательным, откровенным:

— Отпустит. Завтра Вадим закроет мировое соглашение. Ты получишь квартиру, стабильную работу, свободу. Но я хочу знать другое.

Мое сердце оборвалось, забившись в горле:

— Что?

Сергей притянул меня ближе, его пальцы властно легли мне на талию, прижимая мое тело к своим крепким бедрам. Я ощутила исходящий от него жар — чистый, первобытный, пьянящий. Его дыхание обожгло мою шею, губы коснулись мочки уха:

— Где во всем этом буду я, Анна Сергеевна? Когда закончится суд, когда осядет пыль от развода? Ты снова назовешь меня коллегой? Спрячешься в своих тетрадях?

Я замерла, прижавшись лбом к его ключице. Мужской запах кожи, морозной мяты и табака заполнял легкие, лишая воли сопротивляться. Восемнадцать лет холода растаяли в этом плотном мужском объятии. Пальцы сами потянулись вверх, запутались в его светлых жестких волосах на затылке.

— Я не хочу прятаться, Сергей, — прошептала я, поднимая на него глаза. — Больше не хочу.

Его зрачки расширились. Он шумно втянул воздух сквозь зубы, наклонился и накрыл мои губы голодным, глубоким поцелуем.

Этот поцелуй не был робким обещанием. Он брал всё, что я сдерживала годами: мою женскую боль, мою тоску по ласке, мою накопившуюся жажду тепла. Сергей целовал меня с животной, собственнической страстью, сминая мои губы, проникая языком вглубь рта, заставляя меня глухо стонать ему в ключицу. Его руки спустились на мои бедра, приподнимая меня над полом, прижимая к твердому дереву кухонного стола. Я вцепилась ногтями в его мускулистые плечи, отдаваясь этому греховному, сладкому пожару без остатка.

В этот момент за дверью служебного блока послышался глухой шум шагов.

Тяжелый стук в деревянное полотно разорвал ночную тишину.

Мы отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Сергей заслонил меня собой, повернувшись к двери, мышцы на его спине напряглись: