Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 64 – Катерина Воронова

— Кто там?

Снаружи раздался надтреснутый, незнакомый женский голос дежурной по стадиону:

— Анна Сергеевна? Откройте, пожалуйста. Тут приехала полиция из городского следственного комитета. Ваш муж скончался в палате десять минут назад.

Сквозняк из коридора пах сырой известью и мокрым снегом. Дежурная женщина в синем рабочем халате топталась на пороге, нервно теребя связку ключей на пальце.

— Анна Сергеевна, следователь на вахте ждет. Говорит, дело срочное, бумаги подписать надо.

Сергей шагнул вперед, отстранив меня широким плечом, голос его прозвучал глухо:

— Какой следователь? Причина смерти?

— Оторвался тромб, — дежурная виновато моргнула, пряча глаза в пол. — Врач скорой сказал, давление подскочило после ухода посетителей. Сердце встало. Тело в морг увезли.

Воздух застрял в горле колючим комом. Дмитрий умер. Человек, державший в кулаке две семьи, строивший империи из чужих нервов, растаял в больничной духоте за считанные минуты. Внутри не шевельнулось ни слезинки. Пустота. Выжженное поле.

Сергей повернулся ко мне, положил тяжелые ладони мне на плечи. Его зрачки горели тревожным, оберегающим огнем:

— Стой здесь. Я сам спущусь на вахту. Разберусь с бумагами.

— Нет, — я сжала пальцы на его запястье, чувствуя твердые сухожилия под кожей. — Я законная жена. По закону хоронить его мне. И отвечать перед его матерью тоже мне. Пойдем вместе.

Следователь в серой куртке отдал протокол осмотра, коротко задал дежурные вопросы о хронических болезнях и уехал в ночь. Мы поднялись обратно наверх.

Егор вышел из душевой, вытирая мокрые вихрастые волосы вафельным полотенцем. Увидев наши лица, парень замер:

— Что стряслось? Бабка опять приперлась?

— Отец умер, Егор, — сказала я тихо, глядя сыну в переносицу. — Полчаса назад.

Полотенце выскользнуло из рук сына, упало на половик. Парень медленно опустился на табурет, сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки:

— Сам виноват. Сам свою жизнь в унитаз слил.

— Егор, — мягко позвал Сергей, присев рядом на корточки, заглядывая подростку в глаза. — Он был твоим отцом. Злиться имеешь право. Радоваться чужой смерти — нет. Понял меня?

Сын шумно втянул воздух носом, отвернулся к темному стеклу:

— Понял, дядь Серёж. Понял.

К девяти утра мы вернулись в городскую квартиру. Замки слушались мягко, в комнатах стоял застоявшийся пыльный воздух брошенного жилья. Полина сразу ушла в детскую, тихо включив настольную лампу.

Звонок в дверь разорвал тишину в одиннадцать часов.

Резкий, долгий, непрерывный звон бил по ушам набатом.

Я подошла к прихожей, глянула в глазок. На площадке стояла Ольга Петровна. Черный шерстяной платок стягивал седые волосы, лицо осунулось, превратившись в восковую маску ненависти.

Я повернула щеколду, распахнула стальную створку:

— Здравствуйте, Ольга Петровна.

Старуха ворвалась внутрь, не разуваясь, волоча за собой запах валокордина и застарелой злобы. Ее сухой узловатый палец уперся мне прямо в ключицу:

— Убийца! Ты загнала моего мальчика в могилу! Своими проверками, своими слежками, своими погаными исками!

Сергей вышел из кухни, встал рядом со мной, скрестив руки на широкой груди:

— Руки уберите от Анны. Немедленно.

Свекровь окинула физрука бешеным взглядом, осклабилась:

— А, кобель уже хозяйничает в доме покойного сына! Постель еще не остыла, а она хахаля на диван уложила! Шлюха профессорская!