Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 73 – Катерина Воронова

Сергей целовал глубоко, голодно, с накопившейся за три года молчаливого обожания страстью. Его язык властно проник внутрь, заставляя меня глухо застонать ему в шею, прогибаясь навстречу его телу. Мужские ладони скользнули под край шерстяной кофты, обжигая голую кожу талии мозолистыми пальцами. Пальцы сжались на моих ребрах, поднимаясь выше, оглаживая спину, выбивая из легких воздух.

Я вцепилась ногтями в плотную ткань его рубашки на лопатках, притягивая его ближе, ближе, растворяясь в этом спасительном пожаре. Двадцать лет холода, унизительной лжи и пустоты сгорели за считанные секунды. Тело звенело натянутой струной, требуя его тяжести, его запаха, его твердых рук.

Сергей оторвался от моих губ, шумно втянул воздух сквозь зубы, глядя на меня потемневшими от желания глазами:

— Я хочу тебя, Аня. С ума схожу, как хочу.

— Сергей… дети за стеной, — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени от животного влечения к этому мужчине.

Он усмехнулся, уткнулся губами в пульсирующую вену на моей шее, осыпая кожу горячими поцелуями:

— Знаю. Я подожду. Сколько скажешь, столько буду ждать. Но сегодня ночью я останусь на этом диване. Чтобы слышать твое дыхание.

— Оставайся, — выдохнула я, зарываясь пальцами в его светлые густые волосы.

Мы стояли в темноте комнаты, прижавшись друг к другу, слушая стук двух сердец, бьющихся в едином ритме.

Спустя час за круглым столом кухни собрались все. Я налила детям горячий бульон, нарезала свежий хлеб. Полина улыбалась, рассказывая брату про новый рисунок, Егор спокойно листал конспект по физике. В доме поселился мир — тихий, прочный, настоящий.

Сергей сидел во главе стола, пил чай с мятой, переглядываясь со мной долгими, говорящими взглядами, от которых щёки заливал сладкий румянец.

В кармане моей юбки мягко завибрировал телефон.

Пришло уведомление из городского управления образования: «Анна Сергеевна Крылова, ваша кандидатура утверждена на должность руководителя окружного методического объединения учителей словесности. Приказ вступает в силу с завтрашнего дня».

Я показала экран Сергею.

Он прочитал, поднял на меня сияющие глаза, сжал мою ладонь под столом, сплетая свои пальцы с моими:

— Горжусь тобой, Анна Сергеевна. Ты победила на всех фронтах.

Вдруг в прихожей раздался тихий, несмелый шорох.

Словно кто-то подошел к входной двери с той стороны площадки и осторожно положил ладонь на стальное полотно.

Егор замер с ложкой в руке, повернул голову к коридору:

— Мам? Кто там может быть в девять вечера?

Сергей медленно отпустил мою руку, поднялся со стула, лицо его снова стало собранным:

— Сидите. Я проверю.

Он бесшумно шагнул в темную прихожую, посмотрел в дверной глазок.

За дверью на коврике лежала тонкая картонная папка, перевязанная бечевкой. На лестничной площадке никого не было, только снизу доносились торопливые шаги удаляющегося человека.

Сергей открыл замок, поднял папку, вернулся на кухню, развязал узел.

Внутри лежали рукописные дневники Дмитрия, исписанные его мелким почерком за последние пятнадцать лет, и флеш-карта с надписью маркером: «Вся правда для Анны».

Сверху лежала короткая записка, написанная дрожащей женской рукой: «Анна, вы победили в суде. Но вы не знаете главного секрета Димы. Прочитайте тетрадь номер три. Елена».