Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 99 – Катерина Воронова

Этот поцелуй не был осторожной пробой чувств. Он забирал меня целиком. Горячий, пахнущий мятой и мужской страстью рот Сергея сминал мои губы, язык властно проник внутрь, заставляя меня глухо стонать, обвивая руками его мускулистую шею. Я прижалась к нему всем телом, ощущая стальную твердость его бедер, бешеный стук его сердца под тонкой тканью рубашки.

Его руки скользнули под подол моего домашнего платья, обжигая обнаженные бедра мозолистыми ладонями. Пальцы сжались на ягодицах, приподнимая меня над полом, прижимая к мощному торсу.

— Аня… девочка моя… — шептал он в промежутках между жадными поцелуями, покрывая влажными дорожками мою челюсть, ключицы, шею. — Моя навсегда. Официально. Перед людьми и небом.

Он понес меня на широкую кровать, опустил на шелковистые простыни. Платье полетело на ковер следом за его рубашкой.

Его обнаженное, мускулистое тело накрыло меня тяжелым горячим щитом. Сергей целовал мои соски, заставляя их затвердевать под горячим языком, спускался поцелуями по плоскому животу к бедрам. Я изгибалась навстречу его ласкам, запуская пальцы в его светлые густые вихры, захлебываясь от накатывающего сладкого пожара.

Когда он вошел в меня — медленно, до самого упора, заполняя каждую клетку моего естества, — я вскрикнула, запрокинув голову.

Мы двигались в едином ритме, мощном, глубинном, сметающем остатки прошлого. Постель мерно скрипела, мужское дыхание жгло мне плечо, мир сжался до этого упоительного слияния тел и душ. Разрядка накрыла нас ослепительной вспышкой чистого восторга. Сергей глухо зарычал мне в шею, содрогаясь от мощных толчков излияния, я прижалась к нему, сгорая и воскресая в его руках.

Утром город проснулся под ярким февральским солнцем. На окнах искрились морозные узоры.

Мы вышли на кухню рука об руку.

За круглым столом сидели Егор и Артём, пили чай со свежими оладьями, споря о характеристиках инжекторных форсунок. Полина расставляла чашки.

Заметив нас, сын поднял глаза, скользнул взглядом по моей руке, замер. На безымянном пальце синим огнем переливался сапфир.

Егор медленно опустил кружку на блюдце. Лицо шестнадцатилетнего парня стало серьезным, взрослым:

— Мам?

Сергей встал рядом со мной, положил руку мне на талию, прямо глядя в глаза сыну:

— Егор, я сделал твоей матери предложение. Прошу твоего согласия стать главой этой семьи.

На кухне повисла трехсекундная тишина. Было слышно, как мерно гудит холодильник в углу.

Артём толкнул брата локтем в бок, улыбаясь во весь рот.

Егор поднялся из-за стола, подошел к нам. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на физрука. В глазах сына не было злобы или ревности. Было глубокое мужское уважение:

— Дядя Серёжа… Вы держали удар за нас, когда родной отец нас на улицу выкидывал. Если мама счастлива — я только за. Берегите ее.

Сергей протянул руку, мужчины крепко пожали ладони:

— Клянусь, Егор. Никогда не пожалеете.

Полина завизжала от восторга, бросилась ко мне на шею, повиснув на плечах:

— Ура! Свадьба будет! Мамочка, мы купим тебе самое красивое белое платье со шлейфом!

Артём встал рядом с Егором, поднял чашку с чаем:

— За новую семью! Горько, что ли?

Мы рассмеялись. В просторной кухне разлилось живое, теплое веселье — то самое, которого этот дом не знал долгие двадцать лет.

К обеду мы с Сергеем поехали в загс подавать заявление.