Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 97 – Катерина Воронова

Он вошёл в меня одним мощным, сокрушительным толчком, заполнив до самого дна.

Стол глухо скрипнул. Сергей двигался размеренно, глубоко, с неумолимой мужской мощью, подчиняя каждую клетку моего существа своему яростному ритму. Я стонала ему в ключицу, сжимая его бёдра своими ногами, отдавая всю нежность, всю женскую силу, возрождённую из пепла двадцатилетнего обмана. Мы летели сквозь ночь, сгорая и обновляясь в этом чистом, спасительном пламени.

Разрядка накрыла нас одновременно ослепительным взрывом экстаза. Сергей глухо зарычал, вжимая меня в полированное дерево последним, глубоким толчком, содрогаясь всем телом от мощных импульсов излияния. Я закричала в его плечо, умирая от невыносимого, разрывающего нутро блаженства.

Спустя час мы лежали на широком диване под пушистым шерстяным пледом.

Моя голова покоилась на мускулистом плече Сергея, его пальцы медленно перебирали мои каштановые пряди. Сердце билось ровно, уверенно, спокойно.

Вдруг на журнальном столике в темноте коридора слабо завибрировал мой старый телефон.

Я приподнялась на локте, посмотрела на экран.

Сообщение пришло с закрытого городского сервера нотариальной палаты: «Анна Сергеевна Крылова, уведомляем вас: следственные действия по факту отравления завершены. Завтра утром в девять ноль-ноль состоится оглашение окончательного распределения долей градостроительного холдинга».

Свет настольной лампы под зеленым абажуром очерчивал ровный круг на темной полировке стола.

Я сидела перед раскрытой папкой со списком распределения строительных активов, пальцы сжимали тонкую ручку:

— Девяносто процентов долей холдинга переходят детям по закону.

Сергей подошел сзади, положил горячие широкие ладони мне на плечи. Его пальцы мягко размяли затекшие мышцы шеи:

— Пора закрывать эти папки, Анна Сергеевна. Война окончена. Ты вернула детям всё до последней копейки.

— Страшно поверить, Сергей, — я запрокинула голову, глядя снизу вверх в его ясные серо-голубые глаза. — Столько месяцев каждый звонок приносил угрозы, повестки, грязь. Кажется, сейчас телефон снова зазвонит.

— Не зазвонит, — он наклонился, коснулся губами моего виска, обжигая кожу терпким мужским дыханием. — Вадим Сомов подписал мировое соглашение у судьи. Елена Александровна уехала в столицу к родственникам, следствие по факту гибели Дмитрия закрыто за отсутствием состава преступления в твоих действиях. Ты свободна. Понимаешь?

Я повернулась в кольце его сильных рук, прижалась щекой к груди физрука, слушая мерный, успокаивающий стук сердца. Запах морозной хвои, мыла и крепкого табака заполнял легкие, вытесняя остатки больничной гари.

Дверь спальни тихо скрипнула.

На пороге стояла Полина с большим альбомом для акварели под мышкой:

— Мамочка, дядя Серёжа… Вы не спите?

Я улыбнулась дочери, высвобождаясь из объятий Сергея:

— Заходи, Поленька. Почему не в постели?

Девочка прошла в комнату босиком, забралась на край дивана, положила альбом на колени:

— Мы с Егором и Тёмой придумывали вывеску для их мастерской в порту. Тёма нарисовал поршневой ключ, Егор рассчитал размеры железного щита, я нарисовала логотип. Посмотрите?

Сергей сел рядом с девочкой, заглянул в рисунок:

— Ну-ка, показывай проект.

На плотном листе ватмана яркими красками был выведен рисунок: два скрещенных гаечных ключа на фоне морского якоря, сверху четкими буквами написано: «Братья Крыловы. Авторемонт».