Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 94 – Катерина Воронова

— Одевайтесь теплее. В портовых доках мороз держится круглосуточно.

Старый универсал мягко катил по заснеженной набережной, удаляясь от центральных кварталов к промышленным окраинам. Свинцовые речные волны бились о гранитные парапеты, поднимая белёсые фонтаны ледяных брызг.

У ворот тридцать седьмого пирса нас встретила Марина. На женщине было старое драповое полупальто, поверх головы повязан пуховый платок. Рядом переминался с ноги на ногу Артём, спрятав руки в карманы промасленной телогрейки:

— Анна Сергеевна! Дядя Серёжа! Сторож пропустил нас по звонку нотариуса. Ждём только вас.

Мы прошли по дощатому настилу причала. Вокруг высились ржавые остовы барж, пахло мазутом, солёной рыбой и гнилыми водорослями. У самой кромки воды стоял приземистый синий морской контейнер, покрытый толстой коркой льда.

Пожилой портовый смотритель в брезентовой робе подошёл с ломом, сбил намёрзшую наледь с массивного засова:

— Вставляйте ключ, граждане. Сорок лет этот ящик арендовал старый Крылов, генерал покойный. Потом Дмитрий Владимирович плату вносил исправно каждый квартал.

Егор вставил латунный ключ в замочную скважину. Металл поддался с протяжным визгом.

Сергей навалился широким плечом на стальную створку, распахнул контейнер настежь.

Внутри пахло сухой пылью, машинным маслом и старой бумагой. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, заставленные картонными коробками с архивными надписями: проектная документация гидроузла, чертежи мостовых переходов, геодезические карты русла реки.

Посреди помещения на брезентовом тенте стоял старый дубовый сундук, окованный железными полосами.

Марина тихо ахнула, прижав ладонь к губам:

— Сундук генерала… Дима запрещал подходить к нему даже близко. Говорил, там лежит его смертный приговор.

— Открывай, Егор, — негромко произнёс Сергей, подсвечивая замок фонарём.

Навесной замок щёлкнул под нажимом второго ключа из связки. Крышка сундука откинулась с глухим стуком.

Внутри лежали пачки старых писем, перевязанных выцветшими шёлковыми лентами, пожелтевшие фотографии и толстый дневник в кожаном переплёте с золотым тиснением.

Я протянула руку, подняла верхнюю стопку конвертов.

Обратный адрес на марках: закрытый гарнизон Заполярья. Имя отправителя — Марина Соколова.

Женщина побледнела, сделала шаг назад, покачнувшись на досках пола:

— Мои письма… Он сохранил их? Все до единого?

— Читай, мама, — Артём коснулся её рукава, в глазах подростка горело настороженное ожидание.

Марина развернула ветхий листок, исписанный мелким девичьим почерком:

«Димочка, родной мой. Вчера получила твоё письмо из строительного института. Ты пишешь, что мать нашла тебе невесту с квартирой и связями в министерстве. Ты просишь подождать, потерпеть, пока ты закончишь диплом и встанешь на ноги. Я верю тебе. Я рожу нашего мальчика здесь, в посёлке, запишу на свою девичью фамилию. Только не забывай нас. Я люблю тебя больше жизни».

Слёзы хлынули из глаз Марины, оставляя тёмные дорожки на пыльных щеках:

— Он врал мне с самого юношества, Анна Сергеевна. Обещал забрать, клялся крестом. А сам женился на вас ради профессорской квартиры.

Егор вытащил со дна сундука толстую кожаную тетрадь, раскрыл первую страницу:

— Здесь дневник отца. Начинается с года нашей свадьбы.

— Читай вслух, сынок, — попросила я, прислонившись спиной к холодной стальной стене контейнера.