Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 96 – Катерина Воронова

— Вы святая женщина, Анна, — Марина опустила голову, пряча влажные ресницы. — Другая бы вышвырнула нас на мороз, сровняла этот барак с землёй.

— Я просто мать, Марина. Мои дети должны расти с чистой совестью, без чужих проклятий за спиной.

Сергей накрыл мою ладонь своей широкой тёплой рукой, сплетая свои сильные пальцы с моими:

— Поехали домой, Аня. Полина ждёт с новыми картинами.

Дорога обратно в город прошла в уютном, умиротворённом молчании. Городские огни отражались в мокром асфальте золотыми дорожками.

В новой квартире на набережной пахло масляными красками, лавандой и свежей выпечкой. Полина встретила нас в прихожей, выбежав навстречу в испачканном синей краской фартуке:

— Мамочка! Дядя Серёжа! Я закончила пейзаж! Пойдёмте смотреть!

Мы прошли в просторную комнату с эркером. На деревянном мольберте стоял большой холст. На картине была изображена широкая река, покрытая льдом, старый деревянный причал и двое высоких мальчишек, стоящих плечом к плечу спиной к зрителю, глядящих на поднимающееся алое солнце.

Сергей замер перед картиной, восхищённо присвистнул:

— Ну и талантище у нас растёт. Настоящая художница.

Полина покраснела от удовольствия, прижалась к боку физрука:

— Это Егор и Тёма. Они теперь всегда вместе будут.

Егор подошёл сзади, опустил руку на плечо сестры:

— Красиво, мелкая. Очень точно нарисовала.

Вечер опустился на город синей хрустальной тишиной. Дети улеглись спать рано, вымотанные поездкой на причал.

Мы с Сергеем закрыли дверь гостиной.

В огромной комнате горела лишь одна настольная лампа под зелёным абажуром, отбрасывая мягкие изумрудные тени на дубовый паркет. За панорамным окном бесшумно падали крупные снежные хлопья, скрывая чернеющую воду реки.

Сергей подошёл ко мне сзади, обнял за талию, прижался щекой к моим волосам. Его руки скользнули вниз, оглаживая бёдра сквозь тонкую шерсть платья:

— Ты сегодня отпустила его окончательно, Аня.

— Отпустила, Сергей, — я повернулась в кольце его сильных рук, подняла лицо к его ясным серо-голубым глазам. — Прошлое сгорело в том контейнере. Больше нет боли. Нет обиды на покойника.

Его зрачки расширились, потемнели от накатившего желания. Сергей подхватил меня под бёдра, приподнял над полом, усадил на широкий полированный стол. Папки с документами с шелестом разлетелись в стороны, освобождая место.

— Ты моя, — выдохнул он хрипло мне в самые губы, обжигая рот горячим дыханием.

Его поцелуй был глубоким, властным, пьянящим. Сергей целовал меня с животной, долго сдерживаемой страстью, проникая языком вглубь рта, сминая мои губы, заставляя стонать от накатывающей волны сладкого безумия.

Его пальцы сорвали молнию платья на моей спине. Ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь. Прохладный воздух комнаты коснулся горящей кожи, но в следующую секунду жаркое мускулистое тело мужчины накрыло меня сверху. Он стянул рубашку, прижался обнажённым торсом к моим напряжённым соскам.

— Анна… богиня моя… — шептал он, покрывая поцелуями мою шею, ключицы, спускаясь губами к животу.

Его руки раздвинули мои ноги, мозолистые пальцы скользнули по внутренней стороне бёдер, касаясь влажного, пылающего лона. Я выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его мощные лопатки, задыхаясь от неистового удовольствия:

— Сергей… сейчас… возьми меня…