Книга Удар кошачьей лапой, страница 64 – Сьюзан Спэнн

Телохранителю чувства девушки тоже казались удивительными, особенно если учесть, что она обладала талантами, не уступавшими внешности. Молодые красивые женщины редко влюбляются в мужчин настолько старше себя.

В отличие от Хидэтаро, синоби искал этому более глубокое и, вероятно, финансовое объяснение. Его интересовало, где обнищавший самурай нашел деньги на выкуп контракта возлюбленной и верила ли Саюри, что у ее покровителя есть серебро не только в волосах, но и в кошельке, однако социальные условности мешали ему спросить напрямую. Он сделал вид, что размышляет вслух:

— Маюри наверняка торговалась насчет цены контракта.

Щека у Хидэтаро дернулась.

— Не настолько, как мне бы хотелось.

— Возможно, она дополнительно сбавит цену из-за случившегося.

Теперь-то телохранитель понимал, что переступил границы вежливости в попытке выудить полезный ответ, но момент был уже упущен. Самурай поднялся.

— Боюсь, у меня назначена встреча. Прошу прощения за бестактность, но я должен идти.

Хиро тоже встал и поклонился.

— Благодарю вас за беседу. Приношу свои извинения, если мои слова вас оскорбили.

Они вышли из храма вместе. Дойдя до покоев настоятеля, Хидэтаро остановился и наклонился, чтобы поправить катану адресовав спутнику извиняющуюся улыбку.

— Идите без меня. Это займет минуту.

Хиро направился по тропинке к Цутэн-кё, сдерживая смех над неуклюжей попыткой самурая обмануть его. Столь топорная уловка могла провести стражников на провинциальных заставах, но никогда не ввела бы в заблуждение синоби.

Он догадывался, куда направляется Хидэтаро. Подмывало последовать за самураем и посмотреть, удастся ли тому повидаться с Саюри, но это ничем не помогло бы расследованию, поэтому телохранитель решил проведать отца Матео.

* * *

Хиро застал Ану на коленях: она натирала пол и ворчала себе под нос. Когда тень синоби упала на дверной проем, женщина подняла взгляд, и ее морщинистое лицо исказилось недовольной гримасой.

— Из всех кошек в мире, – она махнула тряпкой в его сторону, – ты, разумеется, выбрал бракованную.

Телохранитель остановился.

— Что?

Ана указала на комнату отца Матео. Раздвижная дверь была открыта, изнутри доносилось шуршание, словно шелк терся о татами.

Экономка поднялась с колен и уперла кулаки в бока.

— Твоя кошка съела Библию отца Матео!

Хиро направился в спальню подопечного, а женщина вернулась к работе, продолжая ворчать:

— Ха, в Киото десять тысяч кошек, но он выбирает ту, что ест бумагу вместо мышей.

Синоби замер в дверях маленькой комнаты. Отец Матео сидел на татами со скрещенными ногами, оттирая темное пятно на полу. В руке у него была мокрая тряпка с черными разводами.

На полу рядом с иезуитом лежал лист пергамента, на котором стояла грязная, но пустая чернильница. На дне у нее оставались следы блестящей жидкости, а черное пятно сбоку намекало, что чернила пролились.

В нише лежала раскрытой любимая Библия священника в кожаном переплете. Верхний правый угол раскрытой страницы отсутствовал вместе с первыми несколькими словами в соседней колонке. Издалека книга выглядела погрызенной мышами, но Хиро подозревал, что виноват котенок.

Он почувствовал себя ужасно и не знал, что сказать. Перебрав в уме несколько вариантов, телохранитель остановился на констатации очевидного: