Книга Удар кошачьей лапой, страница 82 – Сьюзан Спэнн

Хозяин отступил от двери:

— Конечно, прошу, входите.

Когда гости поднялись в дом, он предложил:

— Не хотите ли чаю?

— Нет, благодарю, – отказался синоби. –Мы ненадолго.

Дом был слишком мал, чтобы иметь отдельную прихожую. Передняя дверь открывалась прямо в центральную и единственную комнату В нише в восточном углу стоял большой деревянный сундук, вероятно с постельными принадлежностями, а футон был сложен и хранился во встроенном шкафу справа. Северная стена имела комбинированную нишу для письма вместе с токонома, а очаг располагался почти в центре комнаты. В целом весь дом был размером едва ли в шесть татами, немногим больше спальни Хиро в доме священника.

Внутри пахло свежей древесиной и дымом от сосновых дров. В воздухе витал легкий аромат благовоний, вероятно принесенный на одежде Хидэтаро по возвращении с медитации. Телохранитель глубоко вдохнул, но не уловил запахов еды, жира или тления, которые считались нечистыми.

В целом обстановка напомнила Хиро тренировочный павильон в Ига, где молодые синоби практиковались в тайном проникновении в чужое жилище. То здание тоже было необжитым, не пропитанным человеческими запахами. В детстве Хиро часто пробирался туда поспать, окруженный успокаивающими ароматами кедра, бумаги и сосны.

Но не такого он ждал от дома убийцы.

Хидэтаро подвел гостей к очагу. Хиро уступил почетное место отцу Матео, и священник устроился справа от хозяина. Телохранитель опустился на колени по другую сторону от священника.

— Чем я могу помочь вам? – спросил Хидэтаро.

Брови Хиро поползли вверх от такой прямолинейности.

— У Саюри осталось мало времени, – бросил самурай. – Сейчас не до церемоний.

— Хорошо, – кивнул синоби. –Когда вы узнали, что брат намерен стать официальным покровителем Саюри?

Хидэтаро моргнул.

— Не знаю, о чем вы.

Стало ясно, что докопаться до правды с помощью вопросов не удастся: сёгунат обучил курьера изворачиваться, когда на кону стоит жизнь. И хотя самурай ожидал от гостей вежливости, Хиро поступил прямо противоположным образом.

— Думаю, очень даже знаете, – бросил он. – Нам известно, что вы спорили с Хидэёси в ночь его смерти, и ваше грязное кимоно говорит, что вы были под дождем, а не спали дома, как утверждали. Также нам известно, что вы хотели взять Саюри в жены и что Маюри повысила цену выкупа в тот самый день, когда умер ваш брат. Стоимость изменилась, потому что Хидэёси сам хотел заполучить Саюри, но не в качестве жены – супруга у него уже была. Он хотел сделать девушку своей наложницей, и это привело вас в ярость, тем более что его главной целью было ранить вас.

Хидэтаро сжал челюсти, глубоко вдохнул и выпустил напряжение вместе с выдохом.

— Сколько еще доказательств понадобится Нобухидэ, чтобы признать вас виновным? – поинтересовался Хиро. – Или вы предпочтете, чтобы вину возложили на Саюри?

— Расскажите Нобухидэ о том, что знаете, – произнес Хидэтаро так же спокойно, как если бы отвечал на вопрос о погоде. – Саюри останется жива. Я готов умереть.

Синоби почувствовал радость победы, которая мгновенно сменилась сомнением. Хидэтаро намеревался взять ответственность на себя, но его признание не было искренним. Виновные редко так стоически приветствуют смерть, особенно за преступления страсти, и все же самурай напоминал мучеников, идущих на костер, которых восхвалял отец Матео.