Книга Удар кошачьей лапой, страница 83 – Сьюзан Спэнн

Священник, по-видимому, думал так же.

— Не верю, что вы виновны, – заявил иезуит. – Что вы на самом деле делали той ночью?

— Я убил своего брата, – твердо сказал Хидэтаро. – Вы меня поймали. Завтра утром я признаюсь Нобухидэ, и Саюри освободят. Сегодня мне больше нечего сказать.

Признание самурая спасло бы отца Матео, «Сакуру» и, возможно, даже сёгунат, но вызвало у Хиро не облегчение, а гнев. Мысль о невиновности Хидэтаро грызла совесть телохранителя, как собака мясную кость, и впервые за всю свою жизнь синоби обнаружил, что правда волнует его больше, чем успешное завершение дела.

Он пылал от разочарования как в себе самом, так и в подозреваемом. Вот бы, как всегда, принять фальшивое признание и уйти победителем! Хиро не терпел неудач и добивался успеха любой ценой. Ни одна жизнь, ни одна цена, ни один принцип не вставали у него на пути… кроме одного.

Он не позволил бы невинной жизни заплатить долг виновного.

С горькой иронией Хиро осознал, что похожий выбор однажды привел его, наказанного заданием охранять иностранного священника, в Киото. В его блестящей карьере это был единственный провал – и тоже в своем роде блестящий.

Телохранитель согласился помочь Саюри только ради того, чтобы спасти жизнь своего подопечного, однако он также вызвался найти убийцу Акэти Хидэёси. Дал слово. Пусть цель была второстепенной по сравнению с его клятвой защищать иезуита, но раз уж синоби принял задание, он не собирался сдаваться. Нельзя просто найти козла отпущения и возложить вину на него. Пока не найдется истинный убийца Хидэёси, совесть не освободит Хиро от данного обещания.

Впрочем, верность слову не мешала надеяться, что инстинкт его подводит и старший брат действительно убил младшего. Ведь если Хидэтаро невиновен, остается меньше восемнадцати часов, чтобы найти преступника. И, несмотря на благородное предложение Хидэтаро занять место Саюри, Хиро сомневался, что Нобухидэ примет признание дяди.

Более того, он считал более вероятным, что это ложное утверждение спровоцирует те самые казни, которые самурай пытался предотвратить.

— Расскажите нам, как именно вы убили Хидэёси, – попросил Хиро.

Отец Матео воззрился на него.

— Разве ты не видишь, что он признался только ради спасения Саюри?

— Если он желает взять вину на себя, пусть объяснит, как совершил преступление. – Синоби посмотрел на Хидэтаро. – Или, если хочет, чтобы мы нашли настоящего убийцу, пусть объяснит, что на самом деле произошло в ночь смерти его брата.

Хидэтаро дышал в размеренном ритме, в котором Хиро опознал дзенскую технику для снятия напряжения и очищения загроможденного разума. Самурай не ерзал и вообще не двигался, но дыхание выдавало внутренний конфликт.

Синоби дал ему время принять решение.

Наконец хозяин дома кивнул.

— Я буду помогать вам до конца нынешнего дня. Завтра, если вы не найдете преступника, я признаюсь в убийстве, чтобы спасти жизнь Саюри.

— Вы настолько любите эту девушку, чтобы умереть за нее? – Телохранителя удивляла такая жертвенность.

— Все люди умирают, – пожал плечами Хидэтаро, – зачастую бесцельно. По крайней мере, моя смерть не будет бессмысленной.

— Но вам, возможно, и вовсе не придется умирать, – вмешался отец Матео. – Расскажите нам. что случилось в ночь смерти вашего брата.