Книга Сделка, страница 118 – Лейла Фэй

— Решай. У нас сделка? – невыносимо самодовольно говорит он.

Но это не конец. Я никогда не позволю ему победить. Поэтому я возвращаю Воланду улыбку и приподнимаю бедро, прижимаясь к все еще твердому члену.

— Нет, нет у нас никакой сделки.

Перемена, происходящая с ним, быстрее молнии. Улыбка исчезает, зубы скалятся в рыке, глаза темнеют и становятся словно тлеющие угольки. Рука, обхватывающая мое лицо, скользит к горлу. Длинные пальцы с легкостью обхватывают мою шею и сжимают, перехватывая дыхание. Я выгибаюсь Воланду навстречу.

В прошлый раз, когда он меня душил, я кончила.

Воланд, кажется, тоже это помнит. Он рычит и ослабляет хватку, а потом его рот захватывает мой. Он прикусывает мне губу, пока на ней не выступает кровь, и толкает мне в глотку длинный язык.

— В следующий раз это будет мой член, – угрожает он.

Его голос – чистая магия, потому что Воланд не может говорить, пока целует меня.

И поцелуй ли это? Так жестоко. Мои глаза закатываются – порочное сильное удовольствие накатывает волнами. Я невольно приподнимаю бедра, но его тени хватают мои ноги и прижимают к земле. Мое тело беспомощно распластано и открыто.

Когда я готова раскашляться, его язык отступает. Воланд скользит вверх – гибкий, как змея, – и головка его члена утыкается между моих ног. Он опирается на руки, глядя на меня сверху вниз с дикой сосредоточенностью.

— По крайней мере, с моей магией внутри ты быстро заживешь, – резко говорит он. – Но все равно будет больно. Это наказание, девочка-мак.

Я смотрю на его стоящий член. И да, он длиннее и толще, чем те члены, которые я когда-либо видела, – а уж я много повидала, пока училась знахарству. Но шипы, что окружают его основание, лежат плоско по кругу – как пшеница, прижатая к земле сильным ветром. Я замечала это раньше. Шипы безвредны, когда он возбужден.

Но да, первый раз, как говорят, должен быть болезненным. Хотя я не уверена, что Воланд имеет в виду именно это.

И все же, когда он трется об меня, скользя сквозь влажность и дразня нас обоих, – мне все равно. Воланд твердый и тяжелый там, где я мягкая и нуждающаяся. Это желание зрело во мне с ночи нашей встречи. Оно становилось только горячее, и ненависть и страх добавляли глубины похоти.

Я стону, приглашая его войти. Воланд издает горловой звук и двигается, покрывая член моей влагой, а его тени скользят по моим рту и груди.

— Я возьму тебя, – выдыхает он, располагая член у моего входа. Я чувствую каждую частичку кожи там, где его влажная, широкая головка касается меня, дразня. Почти внутри. – Так или иначе, ты будешь принадлежать мне.

Воланд отстраняется, готовясь к толчку. Я прикусываю губу, готовая к боли и в то же время ожидая удовольствия.

Он напряженно рычит, вздрагивает, и внезапно в его глазах на кратчайшее мгновение вспыхивает багровый оттенок. Я понимаю, что что-то не так, еще до того, как Воланд слезает с меня и встает, – грациозный, гибкий, как всегда.

— Я должен идти, – говорит он, не глядя на меня.

Я моргаю.

А когда открываю глаза – его нет.

Мне потребовался целый день, чтобы как следует вычистить хижину после того, как в ней побывали Светко с Алиной. Это мое пространство, мое единственное убежище. Я чувствую, что его осквернили. Поэтому работаю до тех пор, пока от гостей не остается и следа.