Книга Сделка, страница 144 – Лейла Фэй

Она переминается с ноги на ногу и наконец поворачивается ко мне. Я замечаю, что она какая-то зажатая, в глазах беспокойство.

— Ты… Яга, ты… Что ты сделала с Чеславой?

Ох. Не знаю, что ответить. Правду я ей точно сказать не могу. Я кое-как пожимаю плечами.

— С ней что-то стряслось?

Ида пристально смотрит на меня – теперь скорее подозрительно, чем настороженно.

— Похоже, тебе больно.

Я киваю.

— Женские дела. Такие, с которыми травы не помогают. А что с Чеславой? Она уже ушла?

Слишком поздно я понимаю, что сказала лишнее. Проклятье! Все из-за боли – она мутит мысли. Мне правда не следует разговаривать с людьми во время месячных.

Ида качает головой, отступает на шаг. Подозрение в ее глазах сменяется страхом.

— Ты это сделала, – шепчет Ида, прижимая дрожащие руки к лицу. – Вот почему ты хотела, чтобы я шпионила, да? Ты хотела от нее избавиться. А теперь она какая-то странная, безжизненная – словно душу у нее украли – и уходит. А тебе больно. Как будто… как будто ты перенапряглась. Ты что-то сделала.

Я сильнее прижимаю руку к животу, словно это может унять пульсирующую боль. Качаю головой, судорожно сглатывая, – лишь бы не стошнило. Ида вскидывает руки, будто защищаясь от меня.

— Не могу поверить, что я тебе доверяла, – говорит она дрожащим от слез голосом. – Ты и есть та, кем они тебя всегда называли!

Ида поворачивается и бежит, но останавливается у моей калитки. Не оборачиваясь, она бросает:

— Ты мне помогла, так что я не разболтаю. Но больше никому не вреди.

Ида уходит, не давая мне возможности оправдаться. Я стою в дверях, гляжу ей вслед – и теперь у меня болит не только низ живота. Сердце, кажется, тоже кровоточит.

Я правда думала, что мы подруги.

Медленные хлопки за спиной заставляют меня обернуться так быстро, что боль пронзает словно ножом. Посреди хижины кружатся сгущаются тени – и вот уже проступает он.

Воланд.

— А я-то думал, она станет твоей следующей Богной, – говорит он, в голосе жестокое веселье. – Ан нет, рухнул мой план. Но не волнуйся. У меня есть другие.

Я морщусь и захожу внутрь. Дверь за мной закрывается сама, и хижину наполняет горячий, душный полумрак.

— Оставь меня, – бормочу я без особой надежды и морщусь: каждый шаг заставляет внутренности содрогаться от боли.

Вот бы лечь – все бы прошло. Я просто утону в боли, не буду думать, не буду двигаться. Это было бы прекрасно. Единственное препятствие между мной и постелью – Воланд. Стоит такой высокий, что рога касаются потолочных балок. Хвост покачивается из стороны в сторону – то ли от возбуждения, то ли от нетерпения. А лицо совершенно ликующее.

Терпеть не могу его хорошее настроение. Лучше бы он мучился, как я.

— Уйди с дороги, – цежу я сквозь зубы, слишком измотанная, чтобы сейчас возиться с ним.

— Но я хочу тебе помочь, – говорит Воланд с невинной улыбкой.

Только он меня не обманет. Такой улыбке не место на его демоническом лице.

— Уйди.

Воланд раздраженно фыркает – и вот я уже в его руках. Он плавно опускает меня на кровать. Я сворачиваюсь клубочком. Когда Воланд гладит меня по волосам, я рычу, жалея, что нет сил оттолкнуть его.

Воланд убирает руку. Я зажмуриваюсь, надеясь прогнать его просто силой воли. Воланд древний, за его плечами сотни жизней развлечений. Ему, наверное, быстро становится скучно.