Книга Сделка, страница 215 – Лейла Фэй

Но когда я смотрю на деревню – печальную и промокшую вдалеке, – я никого не вижу. Все ушли. Вернулись к своей жизни, к своему горю и гневу.

Река уже вышла из берегов, и я осторожно ступаю по затопленному травянистому берегу. Ополаскиваю ноги и иду по наименее грязной тропинке, какую вижу на входе в лес. Когда я оказываюсь в безопасности среди деревьев, сажусь на пень и осматриваю ноги. Они красные и замерзшие – как и все остальное, – но не кровоточат.

Потом я просто сижу, глядя перед собой.

Хотела бы я что-то чувствовать, но, кажется, все мои чувства вытекли из меня вместе с теплом тела.

Что, если я просто останусь здесь? Можно заснуть. На таком холоде легко можно умереть, даже не осознавая, что происходит. Разве это не было бы справедливо?

Я думаю о ребенке Майи, который умер у меня на руках. О Саре, которая просто хотела учиться и слушать мои истории. А потом о Милке и Собемире, Яроте и других бесчисленных людях, которые могут умереть, потому что сегодня были рядом со мной.

Умрет ли Майя тоже?

Ее ребенок был таким прекрасным, идеальным созданием.

Когда мое лицо становится горячим, я понимаю, что плачу. Слезы обжигают щеки, но я не рыдаю. Я онемела от горла и ниже – простая инерция управляет моими конечностями. И так я сижу там, наверное, часами, пока не перестаю чувствовать пальцы рук и ног.

В какой-то момент дождь прекращается. Некоторое время спустя сквозь мокрые кроны проникают красные и золотые лучи солнца. Птицы вылетают из гнезд после долгого дождя, щебечут, пока летят в поисках пищи.

Тени длинные, воздух все еще влажный и прохладный, все мокрое. Вода, покрывающая каждый лист и впитавшаяся в мох, сверкает в свете заходящего солнца.

А затем золотой свет уползает прочь – Дажьбог отправляется отдыхать в Вырий. Я встаю, дрожа всем телом, и оглядываюсь. Так странно видеть, что мир все еще существует, хотя всего несколько часов назад он был разнесен вдребезги.

Место, где я сидела, поражено моей меткой. Несколько маленьких кустиков брусники завяли – их ягоды высохли до шелухи, листья почернели. Рядом растет сныть, и ее нежные белые цветы теперь темные от гнили.

Значит, это еще не закончилось. Я все еще ношу его проклятие.

Разминаю ноги и руки, потягиваюсь, убираю волосы с лица. За долгие часы, проведенные на мокром, холодном пне, мой разум наконец нащупал другую цель.

Медленно я иду глубже в лес, держась по правую руку от реки. Я знаю: завтра или даже сегодня ночью Даробор и Лешек, а может, и другие придут меня искать. Я понимаю потребность отомстить за близких. Конечно, они будут надеяться, что я останусь поблизости, чтобы поймать меня и излить свою ярость.

Поэтому я должна идти.

Мной движет даже не страх. Это простое звериное чутье – нечто настолько глубокое, что, действуя, даже не приходится думать.

Я иду медленно, но уверенно. Это легко без тяжелого узла с вещами. Не о чем беспокоиться, нечего помнить. Просто ставь одну ногу перед другой – снова и снова, пока не устанешь идти дальше.

Углубления в земле заполнены чистой водой, и я приседаю, чтобы напиться. Дождевая вода на вкус чистая и сладкая. Я пью досыта, утоляя и голод, и жажду. Затем иду дальше. Сумерки сменяются ночью. Луна стала больше с тех пор, как я видела Хорса, и теперь, когда небо ясное, ее свет мягко серебрит мой путь там, где деревья не слишком густые.