Книга Сделка, страница 220 – Лейла Фэй

Воланд качает головой, заставляя меня стискивать зубы до боли.

— Нет, ты бы не согласилась, – уверенно говорит он. – Ты бы искала другой выход. Скорее всего, просто покинула бы деревню – пожертвовала собой, чтобы сохранить им жизнь. Именно это ты и хотела сделать, не так ли?

Я молча смотрю на Воланда. Он удовлетворенно кивает:

— Смысл этого упражнения, Яга, был в том, чтобы лишить тебя всего, что для тебя важно. Я убрал всю твою поддержку, твое чувство цели, твою гордость за свою работу и людей, которые тебя уважали. Я отнял все это, чтобы сломить тебя, дорогая. И это потому, что я все еще надеюсь, что ты придешь добровольно. Окончательное решение – крайняя мера, хотя чем лучше я тебя узнаю, тем более привлекательной она кажется. Но ты ее возненавидишь. Так что, пожалуйста, девочка-мак, давай просто решим это раз и навсегда. Позволь мне заявить на тебя права.

Я обмякаю – внезапная усталость наполняет тело, конечности тяжелеют. Когда Воланд рассказывает все это, ситуация кажется такой безнадежной. Он может сделать что угодно со мной и со всеми вокруг. Я даже не знаю, как мне теперь с ним бороться.

Но я никогда не буду его. По крайней мере, в этом у меня все еще есть выбор. А если Воланд принудит меня – как он планирует это сделать? Полагаю, мне придется этого избежать.

Мое тело сжимается, становится холодным. Есть только один способ остановить его.

Мне придется умереть по-настоящему.

— Просто оставь меня в покое, – говорю я. Мне даже не нужно притворяться – голос и так звучит устало.

Воланд вздыхает, он тоже выглядит усталым. Его хвост безвольно висит, плечи чуть сутулятся. Он трет глаза и затем раздраженно оглядывается.

— Значит, ты предпочитаешь бродить одна в этих диких лесах, чем пойти со мной, так? – раздраженно спрашивает Воланд.

Я просто смотрю. Я лучше умру, чем пойду с ним, но не скажу этого вслух.

— Очень хорошо! – рявкает он. Тени поднимаются вокруг него, как гадюки, готовые к броску. – Просто поешь, ради всего святого!

Воланд исчезает в облаке тьмы, и, когда оно рассеивается, на его месте стоит низкий столик с едой. Я не подхожу, просто смотрю издалека. Там хлеб – такой свежий, что от него идет пар, – кружка сливок, тарелка мелкого темного винограда и, хуже всего, сочный, еще шипящий кусок мяса – такой золотистый и аппетитный, что хочется плакать. На нем веточка свежего розмарина.

Я стискиваю зубы, игнорируя дразнящие ароматы, и ухожу так быстро, как могу. Я не доверяю себе, поэтому убегаю, пока воля еще сильна.

А она сильна. У меня есть план – ужасный, но план. Наличие цели – всегда лучший способ держать себя в руках.

Единственная беда в том, что я не знаю, смотрит на меня Воланд или нет. Хотела бы я, чтобы Весна была здесь и сказала мне. Но, конечно, ее нет, так что нужно рассчитать время правильно.

Река здесь глубокая и широкая, течения вдали от берега сильные. Я сносно плаваю, но не очень хорошо, так что у меня хотя бы есть легкий способ осуществить свой план. Было бы еще легче, будь у меня веревка, но я не сильно волнуюсь об этом. Я привыкла работать с тем, что есть.

К тому же, может, даже лучше, что мое тело исчезнет под водой. Может, это затруднит Воланду поиски и возвращение меня к жизни.

Мне просто нужно не забыть уйти, как только умру. Он никогда не говорил, но я подозреваю, что Воланд смог вернуть меня в тот день, потому что моя душа осталась. Надеюсь, я права.