Книга Сделка, страница 223 – Лейла Фэй

— Я просто легла и умерла, – с хихиканьем говорит Чеслава. – Ты забрала то, что заставляло меня жить.

Она явно винит меня, но – хотя и принимаю вину за Сару, ребенка Майи и других – я не чувствую ответственности за смерть Чеславы.

Мелькает мысль, что я могла бы позволить убить себя, но она довольно отталкивающая. Упырь или нет, я никогда не позволю Чеславе победить. Этого врага я должна одолеть.

— Ты напала первой. И боги это знают, поэтому ты и стала упырем. Только плохие люди превращаются после смерти в кровососущих тварей.

Ее улыбка исчезает, и Чеслава прыгает на меня с ужасным визгом. На этот раз я не уклоняюсь. Вместо этого хватаю ее за запястья, когда она почти на мне, и толкаю, пока мы не оказываемся на лесной подстилке, – ее тело подо мной.

Чеслава плюет мне в лицо и борется. Она намного сильнее, чем выглядит. Я сопротивляюсь, но она все равно переворачивает нас, пока я не оказываюсь прижатой под ней – ее холодная, скользкая рука на моем горле, чувствует мой пульс.

Но Чеслава совершает ошибку и не сковывает мои запястья. Я сжимаю руку в кулак и бью ее по лицу. Раздается влажный хруст, боль взрывается в костяшках. Ее нос сломан, и моя рука адски болит.

Чеслава визжит, и я сбрасываю ее, вскакивая на ноги. К черту! С меня хватит, и если дьявол настаивает на том, чтобы таскаться за мной, он мог бы и пригодиться.

— Воланд, я в опасности.

— Я знаю. – Голос доносится со стороны высокой березы неподалеку, где он внезапно и появляется, небрежно прислонившийся к стволу. – Мне нравится на это смотреть. Продолжай.

Чеслава бросается на меня, и я умудряюсь схватить ее за руку и вывернуть, пока тварь царапает меня другой. Ее кости ломаются – такие хрупкие, – и она воет от боли и ярости. Я отпускаю и отступаю, кровь стекает по руке.

— Ты просто будешь смотреть? – раздраженно спрашиваю я Воланда.

Чеслава выпрямляется, убирая грязные, нечесаные волосы с лица. Раздается громкий щелчок и хруст – ее сломанные кости встают на место. Рука зажила, и Чеслава скалит на меня зубы. Я приседаю, чтобы подобрать палку, но она гнилая и, когда я ударяю ею, рассыпается. Чеслава хватает мою руку и впивается в нее зубами. Я вою от боли и бью тварь кулаком по голове, пока она не отпускает, отшатываясь назад. Моя кровь капает с ее подбородка.

— Ты ужасный боец, Яга, – с насмешкой говорит Воланд.

— Тогда помоги мне, к дьяволу! – рычу я.

Упырь облизывается с громкими чавкающими звуками, и Воланд смеется.

— Ты продолжаешь отказываться от моей защиты. Я решил уважать твои желания, дорогая. Разве не этого ты хотела?

— Тогда зачем ты здесь? – рычу я, подбирая ветку покрепче, пока Чеслава занята облизыванием.

— Потому что я люблю хорошее зрелище.

Я взвешиваю ветку в руках. Тяжелая. Знаю, я не смогу замахнуться быстро, так что нужно рассчитать время. Чеслава рычит – скорее животное, чем человек, – и бросается на меня. Я поднимаю ветку обеими руками, полностью открываясь. Когда она почти на мне, я замахиваюсь со всей силы.

Ветка обрушивается прямо Чеславе на голову, пробивает череп. Тварь падает на землю, ее колотит, но я знаю: она не мертва.

Воланд хлопает в ладоши, и я рычу на него так же, как только что рычала Чеслава. Он смеется.

— Ты сделала это. И без моей помощи!

— Это еще не конец, – бормочу я, оценивая упыря у своих ног.