Книга Сделка, страница 74 – Лейла Фэй

Я достаточно ценю свой труд, чтобы требовать хорошую цену с тех, кто может заплатить.

— Спасибо. – Я беру четыре мешочка и показываю их Розе. – Надо зарыть по одному в каждом углу вашего участка. Неглубоко, но мешочки должны быть полностью закрыты землей. И велите семье не выходить из дома, когда луна в небе.

Роза ставит свою тяжелую корзину на стол, я быстро опустошаю ее и перехожу к другим женщинам. Каждая получает по четыре мешочка, и с этим мой запас серьезно истощается. Нужно быстро сделать еще.

— При чем тут луна? – спрашивает кто-то из матрон.

— Жрец считает, что эта нечисть связана с Хорсом, – говорю я. Когда женщины фыркают, явно не впечатленные суждением Яроты, я резко поднимаю взгляд. – Но вы, конечно, можете ему не верить. Однако предупреждаю: кто выйдет после восхода луны, может закончить так же, как ягнята Вацлава.

— Так вот почему он сегодня собирается гадать пораньше, – медленно кивает Роза. – Обычно он делает это после заката, но мальчишки болтают, что жрец будет гадать до сумерек. Он знает, что это за нечисть? Ты знаешь?

Я вздыхаю, опустошая последнюю корзину, прежде чем вернуть ее владелице.

— Я знаю достаточно, чтобы сделать надежные защиты. Однако я не могу делать их достаточно быстро, поэтому у меня к вам просьба: если соседи попросятся переночевать в вашем доме, потому что их жилье не защищено, примите их. Если узнаю, что вы кому-то отказали, когда могли бы принять, больше никогда не буду вам помогать.

Роза хмурится, явно недовольная тем, что я ей приказываю. Но затем ее лоб разглаживается, и она кивает.

— Конечно. Было бы не по-соседски отказывать в убежище от зла. Хорошо, мы позже пойдем смотреть на жреца, а Ида зайдет забрать обереги для своего дома.

После их ухода я поспешно съедаю немного сыра и хлеба, запивая очередным отваром крапивы. Мне нельзя падать в обморок от жары и голода. Потом я упорно работаю весь день, делая лишь короткий перерыв, когда Ида приходит за защитой для своего нового дома.

Теперь она живет с мужем, а ее муж живет с родителями в доме, достаточно большом, чтобы вместить их всех. Это проклятие, говорит она.

— Как жаль, что это не маленький дом, – говорит перед уходом Ида. – Тогда Янек волей-неволей построил бы новый. Мы жили бы сами по себе и намного счастливее.

Это, наверное, самая странная из перемен после Купалы – Ида, открыто разговаривающая со мной, как с подругой. Я даже удивлена, что мне нравится ее общество. У Иды оказались не только красивое лицо и острый язык, но и хороший ум.

Я молча киваю. Эти последние несколько недель с момента замужества Иды дали о себе знать, и сегодня это еще более заметно. Она стала жестче, ее красивые губки постоянно кривятся в горькой, презрительной усмешке. Трудно узнать в этой разочарованной женщине ту красивую, самоуверенную девушку, которая дразнила меня на Купалу.

— Подожди, – говорю я, прежде чем Ида уходит. – Я знала, что ты придешь, поэтому приготовила это для тебя.

Я протягиваю ей маленький мешочек с травами – теми же, что смешивала для Богны. Во взгляде Иды появляется понимание. Она выглядит раздраженной и не смотрит мне в глаза, но мешочек берет.

— Теперь слушай внимательно, – продолжаю я. – Положи травы в кружку с водой и нагревай, пока не закипит. Сними с огня, процеди отвар и поставь в прохладное место. Можешь сказать, что это твое лекарство, если кто спросит.