Книга Новый год с оборотнем, страница 40 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Ну нафиг!

Я не для того тут скромницу неприступную из себя строила всё это время, чтобы теперь так сразу сдаться.

Ни за что!

Но кто бы меня послушал…

И минуты не прошло, как мы уже находились посреди какой-то комнаты, где единственной достопримечательностью являлась огромных размеров кровать.

Даниэл подошёл к ней ближе, а затем с порочной ухмылкой медленно опустил меня на покрывало, оставшись нависать сверху.

— Помогите… — тихо пискнула я в последней попытке освободиться.

Но, увы, никто меня не услышал. А вот руки Даниэля взялись за низ моей кофты и коварно потянули её вверх.

Даниэль

Я стянул с неё кофту.

Медленно. Очень медленно. Ткань поползла вверх, открывая сначала её гладкий, бледный животик. Затем рёбра. Каждое можно было пересчитать губами, и я мысленно пообещал себе, что сделаю это. Потом — край бежевого, тонкого, почти прозрачного лифа.

Моя драгоценная пара лежала подо мной, а я нависал сверху, опираясь на другую руку, чтобы не давить на неё всем весом. Её глаза — серо-зелёные, с расширенными зрачками — метались по моему лицу в поисках спасения, плечи оставались напряжены, пальцы вцепились в покрывало по бокам.

Она была прекрасна.

И её никто не спасёт.

Не от меня.

Её красота — не идеальная по меркам глянцевых журналов, вовсе нет. Но именно это делало её такой неповторимой. Её кожа светилась в тусклом свете комнаты — светлая, нежная, почти прозрачная на сгибах локтей. Веснушки — едва заметные, рассыпанные по плечам, словно кто-то провёл по ней кистью, смоченной в золоте. Ключицы — тонкие, изящные, так и просящиеся под мои губы.

— Ты такая красивая, — выдохнул я севшим голосом, не скрывая своих мыслей. — Ты даже не представляешь, насколько.

Девушка фыркнула.

— Подкатываешь? Не сработает, подсолнух. Я на такое не ведусь.

Невольно улыбнулся. Зверь внутри меня тоже довольно заурчал, потому что ему нравилась её дерзость. Нравилось, что она не сдавалась без боя.

— А на что ты ведёшься, Снежинка?

— На свободу, — ответила она, горделиво сверкнув глазами. — Так что в который раз повторяю, отпусти меня, и разойдёмся друзьями.

Я приподнял бровь. Наклонился ближе — так, что мой рот почти касался её уха. Также и выдохнул шёпотом:

— С чего бы? Струсила? Боишься признать, как сильно хочешь кончить на моих губах?

Снежинка замерла. Её дыхание сбилось, я услышал это также отчётливо, как стук быстро-быстро бьющегося сердечка, которое после моих слов забилось ещё быстрее. Запах тоже стал гуще, прянее, слаще.

Она хотела этого. Она боялась этого. Но она хотела.

И я хотел. Так сильно, что член давно ныл от нетерпения, упираясь в ткань штанов. Я представил, как войду в неё прямо сейчас, как она вскрикнет, как её бёдра сомкнутся вокруг меня. Но нет. Спор. Честный спор. Снежинка должна проиграть по всем правилам.

— Вот ещё! — возмутилась моя пара, вопреки всему того, что выдавало её с головой. — С чего ты взял, что я вообще хочу… такое?

— Потому что твоё тело говорит громче слов, — ответил я, проводя пальцем по её ключице.

Моя пара вздрогнула. А я продолжил:

— Потому что ты вся горишь. Потому что пахнешь так, что у меня крышу сносит. Хочешь доказать, что я не прав?

Она посмотрела на меня с вызовом.

— И как же я могу это доказать, по-твоему? — прищурилась.