Книга Зайки больно кусаются?, страница 5 – Тома Глуб

Глеб поворачивается к нему. Медленно. Он на полголовы выше Ромы, так что Рома последнее предложение говорит тише.

— Тогда особенно странно, — говорит Глеб, — что остановить это пришлось мне, а не тебе…

Рома краснеет. Я никогда не видела, чтобы он краснел. Он делает шаг ко мне, протягивает руку, чтобы меня притянуть к себе и отодвинуть от них подальше…

— Даш… Пошли, поговорим.

Но я смотрю на его руку и делаю шаг назад. Всего один. Но этого достаточно.

Рома замирает. Он смотрит на меня так, будто я сделала что-то невозможное — и в каком-то смысле так и есть, потому что я никогда не отступала от него. Ни разу.

— Даша… — говорит он тише, и в голосе уже угроза. — Не устраивай сцен…

А Ник стоит у высоких дверей на террасу и держит одну створку открытой. Из проема тянет влажным ночным воздухом, пахнущим мокрой травой.

— Пойдем, кролик, — говорит он. — Пойдем отсюда.

Я оглядываюсь. Рома немного удивленно смотрит на меня. Но я оглядываюсь на Глеба. Он стоит рядом со мной, чуть позади, не касаясь. И я чувствую себя в безопасности.

— Даша… — снова зовет меня Рома. — Если ты сейчас уйдешь…

Я поправляю пиджак на плечах. Поднимаю подбородок. Ушки, наверное, торчат из волос по-дурацки, и блестки размазались, и глаза красные… Но я иду.

И совсем не в сторону своего парня.

На улице холодно, и я понимаю это только по тому, что пар идет изо рта.

Мы стоим на подъездной дорожке и за нашими спинами дом продолжает светиться, как ни в чем не бывало. Музыку так же сильно слышно. Вода в бассейне дрожит. Где-то там, за стеклом, Рома, наверное, уже рассказывает всем, какая я истеричка.

— Такси будет через четыре минуты, — говорит Глеб, глядя в телефон.

Он в одной рубашке. Белой, тонкой. Я все еще в его пиджаке, и мне стыдно. Я начинаю стягивать его с плеч.

— Возьмите, вам холодно.

— Не холодно, — он даже не поднимает глаз. — Оставь.

Ник стоит немного дальше, курит и не отрывает от меня взгляда, словно сильно удивлен моим присутствием. Под фонарем его яркие красные волосы будто светятся словно, а дым от сигареты поднимается и растворяется в ночном воздухе. Только сейчас я замечаю у него на щеке тонкий белый шрам. Раньше, когда я смотрела на него издалека, этих деталей видно не было — он казался просто знакомым Ромы. А теперь передо мной человек со шрамом, который внимательно всматривается в меня.

— Тебе куда? — спрашивает он. — Адрес скажи, я водителю скину.

И я открываю рот, чтобы назвать улицу, номер дома. Я помню все это, живу там второй год, но вдруг не могу произнести вслух.

Потому что я отчетливо вижу нашу квартиру. Синюю зубную щетку в стакане рядом с моей. Забытую толстовку, привычно висящую на спинке стула. Впитавшийся в подушки знакомый запах парфюма и табака. И его самого. Как он приедет и войдет в квартиру, потому что у него есть ключи от квартиры, сядет на край кровати, возьмет меня за руку и скажет:

— Даш, ну ты чего. Ну прости. Ну я дурак. Ты же знаешь, что я тебя люблю.

И я знаю, что будет дальше. Знаю так точно… Я заплачу, он обнимет, мы займемся сексом и утром все станет как раньше. И через месяц будет новая шутка…

Такси выезжает из-за деревьев, желтые фары скользят по гравию.

— Я не хочу домой, — говорю я.

Оба поворачиваются ко мне.

— Что? — удивленно спрашивает Ник.