Книга Пиарщица Его Высочества, страница 112 – Эдгар Шторм

Но цесаревич Александр Александрович оставался глух к жалобам салонов. На докладе у императора Александра II он положил на стол батюшки не просто жалобы крестьян, а безупречные юридические расчеты Воронецкого, доказывавшие, что казна ежегодно теряла до миллиона рублей серебром из-за мошенничества удельных чиновников. Государь, ценивший порядок и финансовую дисциплину превыше дворянских капризов, наложил на указ резолюцию:

Быть по сему. Злоупотребления искоренить без пощады.

А следом, в том же номере правительственной газеты, вышел второй указ. Присяжный поверенный округа Санкт-Петербургской судебной палаты Роман Александрович Воронецкий за особые труды по раскрытию противозаконных действий в удельных имениях жаловался чином коллежского советника и назначался старшим юрисконсультом гофмаршальской части двора Его Императорского Высочества государя цесаревича.

Это был тектонический сдвиг.

Шестой класс Табели о рангах. Чин, дававший потомственное дворянство и право официального присутствия при высочайшем дворе. Безродный адвокат, сын мелкопоместного смоленского дворянина, одним ударом вошел в правящую элиту империи. В великосветских гостиных заскрежетали зубами. Графиня Воронцова на приеме у шведского посланника открыто заявила, что "Аничков двор превращается в прибежище плебеев и якобинцев". Княгиня Куракина демонстративно отказалась подавать руку новоиспеченному советнику на параде в Красном Селе.

Но на Воронецкого этот ропот не производил ни малейшего впечатления.

Получив казенный кабинет в бельэтаже Аничкова дворца с видом на Аничков мост, он немедленно заперся в нем с четырьмя помощниками, начав полную ревизию контрактов на поставку фуража и провианта для гвардейских полков. В приемной перед его дверями теперь толпились не ходоки из провинции, а столичные фабриканты, банкиры и генералы, жаждавшие заручиться благосклонностью любимца наследника.

Диана наблюдала за этим восхождением со стороны, сохраняя ледяную невозмутимость. Они соблюдали дистанцию с безукоризненной точностью. Во дворце они встречались лишь на официальных докладах цесаревны, раскланиваясь с подчеркнутой сухостью. Ни одного лишнего взгляда или намека. Даже самые зоркие шпионки Куракиной не могли уловить между фрейлиной Замятиной и старшим юрисконсультом ничего, кроме холодного служебного политеса.

Но плотина уже была готова рухнуть.

Развязка наступила в конце сентября, во время празднования тезоименитства(см. прим.)великой княгини Марии Федоровны. В Аничковом дворце был дан большой парадный обед на сто персон. Белый колонный зал сиял тысячами свечей в хрустальных люстрах; на столах сверкало золоченое серебро знаменитого парижского сервиза, благоухали крымские розы, а хор лейб-гвардии Преображенского полка на хорах исполнял торжественные канты. Присутствовал весь столичный бомонд. Во главе стола восседали государь Александр II, цесаревич и виновница торжества, Минни, одетая в русское платье из серебряного глазета с бриллиантовой тиарой на темных локонах.

Диана сидела за фрейлинским столом по правую руку от помоста, в строгом лиловом шелке с фрейлинским шифром на плече. Напротив, среди чинов великокняжеского двора, сидел Роман Воронецкий в темно-зеленом вицмундире с золотым шитьем по воротнику и петлицам, с белым шелковым шейным платком. Он держался с безупречным достоинством вельможи, не уступая в осанке старым сенаторам.