Книга Пиарщица Его Высочества, страница 21 – Эдгар Шторм

Светлейшая медленно подняла лорнет. Стекло блеснуло в отблесках каминного пламени. Острый, колючий взгляд старухи впился в Диану, словно хирургический ланцет, сантиметр за сантиметром вскрывающий ткань, швы, осанку и манеру держаться.

Диана не стала ждать оклика. Она шагнула на середину комнаты, аккуратно подвела подол платья движением запястья и опустилась в безупречный, глубокий придворный реверанс. Никакой спешки. Три секунды абсолютной неподвижности в нижней точке, колени сомкнуты, спина струной, глаза устремлены строго на край каминного коврика. Медленный, плавный подъем.

Куракина опустила лорнет на колени. Ее сухое старческое лицо не выразило ни капли одобрения, но складка в углу рта чуть смягчилась.

— По крайней мере, не спотыкается о собственный подол. - Скрипнула княгиня, обращаясь к своей спутнице. - Порфирий Фомич уверял меня, что девица воспитана в строгости. Варвара Дмитриевна, проверьте бумаги.

Молодая женщина в лиловом подошла к столу, взяла конверт из рук Дианы, ловко вскрыла печать костяным ножом и быстро пробежала глазами исписанный четким министерским почерком лист.

— Всё в порядке, ваша светлость. - Голос молодой женщины звучал сухо и мелодично. - Приказ по ведомству двора подписан графом Адлербергом. Младшая сверхштатная фрейлина двора Ее Императорского Высочества государыни цесаревны.

— Сверхштатная. - Княгиня Куракина тяжело вздохнула, постукивая пальцами по набалдашнику трости. - Развели штаты, спасу нет. К каждой великой княгине полк девиц, а толку на полушку. Подойди ближе, барышня. Как звать?

— Аглая Платоновна, ваша светлость. - Ответила Диана, сделав ровно два отмеренных шага вперед.

— Знаю, что не Прасковья. Говори громче, в этих стенах шепот подозрителен. По-датски разумеешь?

— Ни слова, ваша светлость.

— И слава богу. - Неожиданно отрезала старая княгиня. - Меньше глупостей услышишь, меньше глупостей перескажешь. Принцесса говорит по-французски и по-немецки. По-русски учит тридцать слов в день с протопресвитером Янышевым, да язык пока не слушается. Ее Высочество молода, дитя почти, семнадцати лет от роду. Пережить смерть жениха, цесаревича Николая, а теперь ехать под венец со вторым братом... это крест тяжкий. Сердце у девочки нежное, пугливое. В Петербурге ее встретят с помпой, но при дворе. - Старуха выразительно замолчала, постучав перстнем по подлокотнику. - При дворе друзей нет, Замятина. Запомни это, если хочешь дожить до собственной свадьбы с целой шеей.

— Я твердо помню наставления дядюшки, ваша светлость. - Спокойно отозвалась Диана.

— Дядюшка твой бумажный сухарь. - Безжалостно припечатала Куракина. - Он законы знает, а душу человеческую нет. Слушай сюда. Свита цесаревны формируется спешно. Старшей статс-дамой назначена княгиня Куракина-старшая, моя кузина. Дежурными фрейлинами графиня Воронцова, княжна Вяземская и ты. Ты здесь для черной работы. Читать вслух, разбирать корзины с письмами, подавать платки, сидеть в углу со спицами и молчать, когда взрослые говорят.

— Будет исполнено в точности, ваша светлость.

Старуха снова вскинула лорнет, вглядываясь в лицо девушки.

— Странная ты, Замятина. Не похожа на тамбовских. Те обычно либо ревут в три ручья от страха, либо на шею лакеям вешаются от радости. А в тебе... лед какой-то сидит. Нехороший лед. Не николаевский, упаси боже, но холодный. Варвара, объясни ей диспозицию на завтра.