Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
— Ребята! Кто громче всех крикнет "Ура нашей цесаревне", получит по целковому! Диана выхватила из ридикюля горсть тяжелых серебряных монет и с широким, почти артистическим размахом бросила их над головами мальчишек. Серебряный дождь звеняще рассыпался по паперти Казанского собора. — Ур-р-р-а-а-а-а! - Разорвал промозглый воздух отчаянный, дикий, тысячеголосый мальчишеский вопль. - Ура великой княгине! Здравия желаем Марии Федоровне! Этот детский искренний взрыв сработал как детонатор. Толпа, секунду назад готовая слушать агитаторов или разбегаться от жандармских нагаек, подхватила этот вопль. Тысячи взрослых, бородатых, серьезных мужчин - купцов, мещан, извозчиков и тех самых студентов, в едином порыве сорвали с голов шапки и цилиндры, взметнув их в воздух: — Ур-р-р-а-а-а-а-а-а! Высокий студент с прокламациями стоял посреди этого ревущего моря, растерянно глядя на яркие датские ленты в своих руках. Вбрасывать прокламации в толпу, которая только что зашлась в искреннем народном восторге, было бессмысленно и смешно. Политический демарш был с треском провален. Жандармский ротмистр медленно вложил шашку в ножны, с диким, нескрываемым изумлением разглядывая молодую фрейлину, которая за тридцать секунд сделала то, для чего ему потребовался бы целый эскадрон. Но в этой всеобщей эйфории, когда толпа качнулась вперед, подхваченная мощным людским валом, случилось непредвиденное. Кто-то из задних рядов напер на оцепление. Двухметровый кавалергардский конь испуганно заржал, подавшись боком, и тяжелая масса народа буквально выплеснулась на мостовую, прямо на Диану. Диана поскользнулась на мокром песке. Тяжелый купол кринолина зацепился за чугунную тумбу мостовой. Опора ушла из-под ног, и она полетела навзничь, прямо под копыта испуганной лошади и сапоги надвигающейся толпы. "Все... конец". - Успела вспыхнуть холодная мысль. И в ту же секунду чьи-то мощные, стальные руки подхватили ее из темноты. Рывок был настолько сильным и властным, что Диана буквально взлетела в воздух, оторвавшись от земли. Ее спина плотно прижалась к широкой, горячей мужской груди, а жесткая ладонь, обтянутая мокрой от дождя качественной суконной перчаткой, намертво зафиксировала ее за талию, мгновенно выдергивая из-под падающего кавалергардского коня. Они влетели в глубокую нишу между двумя массивными гранитными колоннами собора. Диана тяжело, прерывисто задышала. Корсет сдавил грудную клетку, сердце колотилось где-то у самого горла, а лицо пылало от бешеного притока крови. — Вы с ума сошли, барышня? - Раздался над самым ее ухом низкий, бархатный, дрожащий от гнева и сдерживаемой страсти мужской голос. - Вы хоть понимаете, что еще секунда и вас растоптали бы в пыль? Диана резко повернула голову. Она стояла, зажатая между холодной гранитной стеной собора и его телом. Настолько близко, что ощущала капли дождя на его лице и запах хорошего табака, влажной шерсти и чесночного мыла. Перед ней стоял Роман Воронецкий. Ему было тридцать. Блестящий присяжный поверенный, трибун Окружного суда, воспитанник Лорис-Меликова. На нем было строгое темно-синее пальто с поднятым воротником и помятый цилиндр, из-под которого выбились темные, мокрые от дождя кудри. Его лицо с резкими, породистыми чертами, высокими скулами и пылающими темными глазами находилось в каких-то трех сантиметрах от ее лица. |