Книга Моя мерзкая фиалка, страница 28 – Марьяша Ришелье

— Тшшш, фиалка, — его голос был низким, грубоватым, но не резким. — Проснись. Это кошмар. Сон.

Она дернулась, пытаясь вырваться уже от него, ее глаза широко распахнулись в темноте, но в них не было осознания. Только паника.

— Он здесь... — выдохнула она, глядя куда-то поверх его плеча. — Тот... из комиссии...

Вейард почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Не от страха. От ярости. Ее кошмар был не про медведей-умертвий. Он был про живого человека. Про того, кто причинил ей боль и отправил сюда. И этот призрак нашел ее даже здесь, в его башне, под его защитой.

Он притянул ее ближе, игнорируя ее слабые попытки оттолкнуться.

— Никого нет, — сказал он твердо, почти приказывая. — Только я. Тот самый гадкий маг. И этот дом. И больше никого. Слышишь? Никаких комиссий. Никаких ублюдков. Только ты и я.

Она замерла, прислушиваясь к его голосу, к его дыханию. Дрожь в ее теле не прекращалась, но паника в глазах начала отступать, сменяясь растерянностью, а затем — жгучим стыдом. Она осознала, где находится, и кто держит ее.

— Отпусти, — прошептала она, но уже без сил.

— Отпущу, когда перестанешь трястись как осиновый лист, — возразил он, но его хватка ослабла, стала просто поддерживающей, а не сдерживающей. — Ну? Видишь? Тьма. Тишина. И мое недовольное лицо где-то тут рядом. Никаких призраков.

Она медленно выдохнула, опустив голову ему на грудь. Ее тело все еще было напряжено, но уже не в паническом спазме.

— Прости, — выдавила она.

— Не за что, — буркнул он. — У меня, кстати, тоже кошмары бывают. Про толпу деревенских идиотов с вилами. Так что мы квиты.

Она слабо хмыкнула, и этот звук был лучше любого подтверждения, что она пришла в себя.

Они лежали так еще несколько минут. Он не отпускал ее, и она не пыталась вырваться. Его рука медленно, почти неуверенно, начала гладить ее по спине, грубыми, неловкими кругами. Не как любовник. Как тот, кто пытается успокоить испуганное животное.

— Он... не тронет тебя больше, — сказал Вейард в темноту, и в его голосе зазвучала та самая, ледяная сталь. — Никто. Потому что если кто-то попробует, я найду его. И сделаю так, что медведь-умертвие покажется ему милым щенком. Это обещание.

Она не ответила. Но ее рука, лежавшая между ними, сжала складку его рубашки. Доверчиво. Благодарно.

— Спи, фиалка, — прошептал он. — Я тут. И никуда не денусь. Даже от твоих кошмаров.

И на удивление ему самому, это не было ложью. Это было новой границей, которую он для себя установил. Она была под его защитой. Даже от собственных воспоминаний.

Постепенно ее дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Но на этот раз она не заползла на него. Она просто лежала рядом, все еще прижавшись, но уже не в панике, а в поисках безопасности, которую он, против всех ожиданий, предоставил.

А он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как найти и обезвредить призрака из столицы, который смел являться в его дом. И в его голове уже складывался план. Жестокий, мстительный и абсолютно в его стиле.

Солнце еще только пыталось пробиться сквозь туман, а его голос уже пропилил утреннюю тишину, грубый и не терпящий возражений.

— Фиалка, подъем. Пойдем зелья для деревенских варить. У меня тут заказы застоявшиеся из-за твоей болезни висят. Подъем, пока за ногу не стащил.