Книга Моя мерзкая фиалка, страница 1 – Марьяша Ришелье

Дым от горевшей полыни вился ленивыми змейками, цепляясь за низкие балки потолка. Вейард разминал пальцами комок застывшей глины, слушая, как за окном февральский ветер гонит последний грязный снег по мерзлой земле. Вечер был тихий, скучный, и даже лес молчал — плохой знак. Значит, твари копят силы.

Он уже подумывал спуститься в погреб за бутылкой той едкой настойки, которую ему приносила в прошлом месяце Мирель (в обмен на зелье от веснушек для дочки), когда уловил скрип ступенек на внешней лестнице. Не тяжелый, топочущий шаг мужчины, идущего с жалобой или угрозой, а легкий, стыдливо-спешный. Женский.

Вейард вздохнул, отложил глину. Снова.

Дверь, массивная дубовая плита, испещренная не столько рунами, сколько царапинами от топоров и кос пару десятков лет назад, приоткрылась без стука.

— Входи, Лора, — сказал он, не оборачиваясь. — Твой Якоб снова на лесозаготовке до темна?

В щель проскользнула женская фигура, запахло хлебной закваской и страхом.

— Как ты... — начала она.

— Чувствую запах твоего мыла. Деготь и ромашка. И шаги твои как у испуганной лани, — он наконец повернулся, облокотившись о стол. — Чего? Очередной приворот? Или Якоб опять задел, хочешь зелье на импотенцию? Предупреждаю, последнее действует безотказно.

Лора, румяная, полная, еще молодая, покраснела так, что даже шея под платком стала свекольной. Она прижимала к груди узелок.

— Нет... то есть да. Но не приворот. У меня... живот болит. Ужасно. Месяц уже. Старая Марта говорит, киста.

Вейард прищурился. Лора не смотрела ему в глаза, а ее взгляд скользнул по кровати у дальней стены — широкой, темной, покрытой медвежьей шкурой.

— Кисту можно вылечить. Но не за пять минут, — сказал он медленно, нарочито глядя на нее. — Требует диагностики. Контакта. И времени.

Она проглотила комок, кивнула, делая шаг вперед.

— Я... я знаю. Я готова. Якоб до зари.

Так оно и было. Всегда так. Они приходили ночью, с мнимыми болячками, за приворотами и отворотами, с благодарностями за старые услуги. И всегда их взгляды тянулись к этой проклятой кровати, будто она была алтарем, на котором можно было совершить обряд искупления собственной скучной, пропахшей навозом и потом жизни. Он был для них темной сказкой. Опасной конфеткой, которую хочется лизнуть. Рыжий черт из башни на отшибе.

Он взял у нее узелок (там оказался свежий хлеб, сало и, о боги, вышитая сова на тряпочке — сувенир), и провел ее к стеллажу со склянками. Его пальцы скользнули по холодному стеклу, нашел нужное — мутновато-зеленоватую настойку на кореньях.

— По три капли в воду на ночь. Месяц. Боль уйдет, — сказал он, вкладывая склянку в ее потные ладони. Его пальцы коснулись ее кожи, и она вздрогнула, как от удара током.

— Спасибо, лорд маг... — прошептала она.

— Вейард. Я не лорд. Просто Вейард.

— Вейард... — она произнесла его имя, как священное слово, и в ее глазах вспыхнул уже знакомый ему огонек — смесь страха, благодарности и голода. Он видел, как она колеблется: броситься к нему или бежать.

Он спас ее от выбора, повернувшись спиной.

— Иди, Лора. Пока Якоб не вернулся. И передай Марте, что ее настойка от ревматизма готова. Пусть пришлет внука.

Он слышал, как она постояла еще мгновение, как ее дыхание сперлось, а потом — быстрые шаги к двери, скрип петли и холодный поток воздуха. Она ушла.