Книга Моя мерзкая фиалка, страница 9 – Марьяша Ришелье

Тьма в башне была густой, теплой и пахла дымом, травами и... чем-то еще. Чем-то чужим. Фиалковым.

Вейард дремал тревожно, как всегда — одним ухом прислушиваясь к лесу за стенами, другим — к хриплому, но уже ровному дыханию рядом. Он уложил ее в свою кровать, потому что других не было, а спать на полу, даже на медвежьей шкуре, было ниже его достоинства. Он лег рядом, твердо решив сохранять дистанцию, как между двумя вражескими лагерями.

Во сне, однако, эта фиолетовая гадость проигнорировала все негласные договоренности.

Сначала это было просто тепло. Потом — легкое движение. А потом... потом он проснулся от того, что на него навалилась целая гирлянда из конечностей. Голова с фиолетовыми колтунами уткнулась ему в ключицу, одна рука бесцеремонно обвилась вокруг его талии, а нога перекинулась через его бедро. Она тихо посапывала, а во сне еще и причмокивала, оставляя влажное пятно на его рубашке.

Вейард замер, ошеломленный. Затем осторожно попытался отодвинуть ее руку.

В ответ она что-то пробормотала, прижалась сильнее и... потерлась щекой о его грудь.

Вот тут его терпение лопнуло.

Он резко дернулся, пытаясь вырваться из этого невольного объятия. Она проснулась мгновенно, отшатнулась, села на кровати, отбрасывая спутанные волосы с лица, и хрипло, с диким возмущением прошипела:

— Извращенец! Отодвинься от меня!

И тут же закашлялась, схватившись за грудь.

Вейард сел напротив нее, скрестив руки на груди. В слабом свете тлеющих углей очага его лицо было похоже на изваяние саркастического демона.

— Это кто еще тут извращенец, — произнес он медленно, с убийственной вежливостью. — Я, который мирно спал на своем краю? Или ты, которая во сне на меня заползла, как плющ на забор? Терлась всякими... местами, — он сделал многозначительную паузу, — слюни на меня пускала, да рученки распускала?

Она смотрела на него с открытым ртом, пытаясь собрать воедино сон, реальность и его обвинения.

— Я... я бы никогда! — выдохнула она, но в ее голосе прозвучала тень сомнения.

— Ага, никогда, — фыркнул он. — А я, значит, сам на себя заполз? Или у меня тут второй я появился, такой же похотливый? Нет, фиалка. Извращенец здесь — это ты. А я — жертва. Жертва твоих же ночных домогательств. Чистая, невинная жертва, — он приложил руку к сердцу с трагическим видом.

Она просто смотрела на него, и понемногу возмущение на ее лице начало сменяться смесью стыда и дикой, неконтролируемой ярости. От этой ярости по ее бледным щекам разлился яркий румянец.

— Ты... ты врешь! — выдавила она, но уже не так уверенно.

— Вру? — он приподнял бровь. — На мне твои слюни еще не высохли. Хочешь, потрогаешь? Или расскажешь, что тебе снилось, раз ты так активно... участвовала? Может, про медведей? Они тоже мохнатые. Или про гигантскую грелку?

Она аж поперхнулась от негодования, схватила подушку и швырнула в него. Он ловко поймал ее одной рукой.

— Видишь? Агрессия. Прямо с утра. После того как ты меня всю ночь тискала. Типичное поведение насильника, который пытается скрыть улики.

Она больше не находила слов. Она просто сидела, тяжело дыша, и смотрела на него взглядом, который обещал медленную и мучительную смерть, как только у нее появятся на это силы.

Вейард, удовлетворившись эффектом, отбросил подушку обратно на кровать.