Книга Моя мерзкая фиалка, страница 11 – Марьяша Ришелье

Он потрогал свою ладонь, где все еще зияла не до конца затянувшаяся черноватая линия разреза. «Связал себя по уши, дурак», — мысленно выругал он себя. Но почему-то в этой мысли не было сожаления. Было лишь усталое, ясное понимание: игра началась. И фигура на его доске была всего одна. Яркая, фиолетовая, кашляющая и абсолютно невыносимая.

Дверь башни распахнулась, впустив не столько свет серого дня, сколько порыв ветра с запахом снега и хвои. И едва Вейард успел отступить на шаг, как на него прыгнули.

Это была Тереза, дочь охотника. Совсем молодая, с глазами цвета спелой смородины и пшеничными волосами, всегда выбивавшимися из-под платка. Гибкая, смешливая, пахнущая дымом и мятой. Той самой мятой, что он когда-то дал ей от головной боли, а она нашла ей куда более веселое применение. С ней он, в принципе, не прочь был развлечься. Она не требовала зелий, не вздыхала о судьбе, а просто приходила за жаром и острыми ощущениями, когда ее отец уходил на несколько дней вглубь леса. Простой, необременительный обмен.

Обычно.

Но сейчас ее губы, нацеленные на его шею, встретили не его кожу, а жесткую ткань его воротника. Он поймал ее за тонкие запястья, удерживая на расстоянии.

— Тереза, — его голос прозвучал резко, неестественно тихо.

— Что, скучал? — она прошептала, пытаясь прижаться, не замечая его скованности. — Отец на медведя пошел, до послезавтра как минимум...

Она была теплой, живой, знакомой. Но в этот момент из глубины башни, сверху, донесся приглушенный, но отчетливый звук: сухой, раздирающий кашель. И затем — слабый стон.

Тереза замерла. Ее глаза расширились, устремились вверх, по темной лестнице, ведущей на второй этаж, где была его спальня.

— У тебя... кто-то есть? — в ее голосе прозвучало не ревность, а скорее дикое, жадное любопытство.

«Черт», — мысленно выругался Вейард. Вариант снять ее прямо здесь, на столе, был, конечно. Но от ее громких, не стесняющихся стонов эта... другая, несомненно, проснется. А дальше — скандал, истерика, вопросы. Он представлял себе эту сцену: фиолетовое чудовище, сползающее по лестнице, с лихорадочным блеском в глазах, чтобы застать его в самом разгаре с местной девицей. Нет. Это была бы катастрофа. Не та, что сожрет его магически, а та, что сожрет морально. Он не вынесет ее взгляда — полного презрения, отвращения и, что хуже всего, торжествующего «я-так-и-знала».

— Это не твое дело, — отрезал он, отпуская ее запястья. — Уходи, Тереза. Не сейчас.

— Ой, да ладно тебе! — она засмеялась, но смех был нервным. Она снова попыталась обвить его шею руками. — Кого ты там прячешь? Новую? Из города, что ли? Говорят, к тебе вчера какую-то столичную штучку прислали...

Сверху раздался новый приступ кашля, более долгий, надрывный. Звучало так, будто там действительно кто-то выплевывает легкие. Вейард почувствовал, как по его спине пробежала холодная волна раздражения. Одни проблемы. Сплошные проблемы от этой фиолетовой практикантки. Даже в таком, полумертвом состоянии, она умудрялась разрушать его привычный, простой уклад.

— Она больна, — буркнул он, отстраняя Терезу уже более жестко. — Заразна. Легочная чума, в начальной стадии. Через пару дней, думаю, начнет кровью харкать.

Глаза Терезы округлились уже от чистого страха. Она отпрыгнула от него, как от прокаженного.