Книга Моя мерзкая фиалка, страница 52 – Марьяша Ришелье

Но когда он услышал ее шаги на лестнице, увидел ее сонное, помятое лицо и повязку на плече, напоминающую о вчерашнем, слова застряли у него в горле. Как можно говорить о своих низменных желаниях с тем, кто только что подставил под удар свое тело ради тебя?

Он просто кивнул ей, налил две кружки чаю и протянул одну.

— Держи. И садись. Нам нужно... обсудить тактику. Насчёт того, кто там в лесу шлёт ворон нам в дверь, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло, но более-менее нормально.

Разговор о границах пришлось отложить. Снова. Но он дал себе слово: сегодня. До наступления ночи. Иначе следующее утро может стать для них обоих точкой невозврата.

Они сидели за столом, разбирая компоненты для очередного, на этот раз действительно лечебного зелья. Вечерний свет лился сквозь пыльное окно, окрашивая всё в золотисто-серые тона. И она, не поднимая глаз от корня мандрагоры, который чистила, спросила. — Маг... маг. А когда практика закончится... можно я останусь? С тобой. Вейард замер. Нож, которым он измельчал сушеные листья, завис в воздухе. Казалось, даже пламя в очаге притихло, прислушиваясь. Он медленно поднял на нее взгляд. Она все еще не смотрела на него, сосредоточившись на работе, но кончики ее ушей были ярко-красными. Пальцы, державшие корень, слегка дрожали. Он не ответил сразу. Его мозг, обычно быстрый и едкий, вдруг стал пустым, как вычищенная склянка. Все слова, все саркастические ответы, все отговорки — куда-то испарились. Осталась только эта фраза, звонкая и хрупкая, как ледяная сосулька, упавшая в тишину. Останусь. С тобой. Она не спрашивала «можно я буду тут жить» или «возьмешь ли ты меня в помощники». Она спросилаостанусь. Как будто это было самое естественное, самое желанное продолжение. Как будто башня, его башня, стала уже не местом ссылки, а... домом. Ее домом. Он положил нож, вытер руки о тряпку. Движения были медленными, давая ему время собраться. — Практика, — начал он, и голос его прозвучал неестественно ровно, — формально закончится, когда Совет соизволит прислать подтверждение или когда мы решим лесную проблему. Что может случиться и через месяц, и через год, и... никогда, если та штука в лесу окажется умнее нас. Он сделал паузу, глядя на её склоненную голову, на фиолетовые пряди, выбившиеся из пучка. — А что значит «останешься»? — спросил он, намеренно вкладывая в голос привычную колкость, но она не вышла. Вышло что-то вроде... осторожности. — Будешь и дальше взрывать мою лабораторию? Пускать слюни на мою подушку? Подставляться под гнилых ворон? Она наконец подняла на него глаза. В них не было ни вызова, ни страха. Была... уязвимость. Та самая, от которой у него сжималось горло. — Буду, — сказала она просто. — Если ты позволишь. Буду помогать. Учиться варить зелья. Бороться с нечистью. И... и не только. Убирать. Готовить. Что захочешь. Только... не отправляй меня обратно. Туда. Пожалуйста. Это «пожалуйста» прозвучало так же, как тогда, в кошмаре. Вырванное из самой глубины. Он видел, как она сглотнула, ожидая удара. Ожидая насмешки, отказа, холодного «незачем тебе тут торчать». Вейард откинулся на спинку стула, глядя на нее. На эту девчонку, которая приехала сюда умирать, а вместо этого выжила. Которая боялась его, а теперь закрывала собой от гнили. Которая ненавидела его башню, а теперь просилась в ней остаться. На свою фиалковую, упрямую, абсолютно непредсказуемую... ну, не проблему уже. Не инвестицию. Он вздохнул. Звук вышел усталым, но в нем уже не было прежней тяжести. — Ладно, — сказал он наконец. — Оставайся. Ее глаза расширились. Она явно ожидала долгих препирательств, условий, сарказма. — Правда? — прошептала она. — Пока не передумаешь. Или пока я не передумаю. Или пока нас обоих не съест тот, кто в лесу, — он перечислил варианты, но без злобы. С какой-то странной, почти мирной усталостью. — Но да. Места хватит. Дела — тоже.