Книга Моя мерзкая фиалка, страница 65 – Марьяша Ришелье

Вейард чувствовал, как силы уходят, как будто выкачиваются насосом. Это было как пытаться руками удержать разъярённого быка. Он сделал шаг вперёд, сквозь свой же барьер, в самое пекло.

Жар обжёг лицо, дым полез в лёгкие. Он шёл, не обращая внимания на тлеющую одежду, на искры, жгущие кожу. Его взгляд был прикован к той точке вдали, где темнело ядро.

— «Замри».

Второе слово. Мощнее. Тяжелее. Оно легло на лес, как свинцовая плита. Пламя замедлилось, стало вязким, как раскалённая смола. Даже рёв огня притих, стал глухим, давящим. Но зелёное пламя сопротивлялось, пульсировало, рвалось из плена.

Вейард шёл дальше. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Он сжигал собственную жизненную силу, чтобы поддерживать заклятья. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как темнеет в глазах.

Он увидел его.

Это не было существом в привычном смысле. Это был сгусток. Нечто, похожее на корявый, обгорелый ствол дерева, но пульсирующее тёмной, багровой энергией. Из него, как из гнойника, сочились струйки того самого зелёного огня, заражая всё вокруг. Вокруг этого «ядра» земля была не просто выжжена — она была мертва, превращена в чёрный, стекловидный шлак.

Вот ты где, гадина.

Вейард собрал остатки сил. Все свои страх, ярость, желание защитить. Всю свою тёмную, неудобную, могучую магию, которую он копил годами в этой глуши. Он не стал придумывать сложное заклинание. Он пошёл напролом.

Он вонзил взгляд в ядро и выкрикнул третье слово. Не на языке магов. На том, древнем, первозданном языке силы, на котором говорила сама земля, камни и огонь в самом начале мира. Слово, которое означало «НЕТ».

Это не было отрицанием. Это было стиранием. Приказом миру исправить ошибку, убрать лишнее, несуразное, чужеродное.

Воздух вокруг него лопнул. Без звука, но с такой силой, что его отбросило назад, на тлеющую землю. Волна чистой, белой энергии рванула от него к ядру.

Зелёное пламя погасло. Мгновенно, как свеча на ветру. Обычный огонь вокруг замер, потух, оставив после себя лишь дым и обугленные скелеты деревьев. Ядро... ядро не взорвалось. Оно расслоилось, как гнилой лук, слой за слоем, пока не превратилось в горстку чёрного пепла, который тут же развеял горячий ветер.

Тишина. Глухая, оглушительная тишина после рёва. Дым стелился по земле. Жара ещё стояла невыносимая, но пламени не было.

Вейард лежал на спине, глядя в задымлённое небо. Он не чувствовал победы. Он чувствовал пустоту. Полную, всепоглощающую. Он выгорел изнутри больше, чем этот лес. Каждая клетка тела кричала от боли и истощения. Он не мог пошевелиться.

Но он видел. Видел, как чёрное, мёртвое пятно вокруг бывшего ядра медленно, с тихим скрипом, начинает зарастать... не травой. Чем-то вроде мха, но странного, серебристого цвета. Лес начинал залечивать рану. Своими силами. Медленно. Но начинал.

Он усмехнулся уголком губ, ощущая вкус пепла и крови на языке. Сделал. Остановил. Не дал дойти до башни. До неё.

Мысль о ней, о фиалке на крыше, заставила его сделать первый, мучительный вдох. Потом второй. Он заставил себя сесть. Мир кружился.

Нужно было возвращаться. Проверить барьер. Увидеть её. Убедиться, что с ней всё в порядке.

Он поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Обгоревший плащ висел лохмотьями. Он пошёл, спотыкаясь об обугленные ветки, назад, к деревне. К дому. К ней.