Книга В погоне за Луной. Том 1, страница 38 – Син Лин

Также он передал приказ Тяньци: истинный бог в уединении занимался совершенствованием и плавкой ци^[70], а потому никто не смел самовольно врываться на гору Пурпурной луны. В Царстве Демонов все вопросы следовало решать согласно императорскому указу Хун И.

Это означало, что Властителя демонов изберут через десять лет на состязании в силе и ловкости, которое обычно проводилось во дворце Чжунцзы. Чан Мэй и Чжэнь Юй, конечно, задавались вопросом: к чему истинному богу уходить в затвор^[71] для совершенствования и плавки? Но все же они обрадовались, что он не будет лично заниматься избранием Властителя демонов. Вздохнув с облегчением, они покинули гору Пурпурной луны.

В главном дворце на горе Пурпурной луны высилась Башня усмирения душ, размером немногим больше полчжана. На ее вершине трепетало изумрудное пламя. У основания сидел Тяньци и глядел на ладони, в которых трепыхалась крохотная душа.

В зал вошел Цзы Хань – все еще в облике дракона. Пыхтя от напряжения, он тащил за собой огромное бревно, гораздо больше него самого, но работу свою выполнял добросовестно – образцовый трудяга!

Глянув на него, Тяньци тихо фыркнул.

Конечности дракона мгновенно налились силой – никогда он не испытывал такой легкости! Цзы Хань мелкими шажками подбежал к истинному богу и вручил ему гигантское священное древо, добытое в древнейших лесах обители древних богов.

— Шэнь-цзюнь, я принес тебе священное древо, о котором ты так мечтал!

Тяньци даже не взглянул в его сторону и промолчал.

Маленький толстый дракон нахмурился, склонился к Тяньци и, отбросив всякий стыд, спросил:

— Оно тебе нужно, чтобы укрепить тело верховной богини Юэми?

Глянув на дракона, Тяньци равнодушно проговорил:

— Думаешь, для ее души хватит ничтожного священного древа?

Цзы Хань распахнул огромные глаза, его сердце бешено заколотилось в груди. Получается, для верховной богини он будет жертвовать своей энергией? Для такого даже истинному богу требовалось отдать больше половины собственных сил. Внимательно глядя на Тяньци, Цзы Хань нерешительно спросил:

— Тогда для чего шэнь-цзюню священное древо?

— Когда я верну Юэми тело и укреплю ее душу, у меня не останется сил, и я буду вынужден запечатать свое сознание. До того дня огонь в Башне не должен погаснуть. Священное древо заменит половину моей духовной силы, чтобы защитить дворец.

Слова истинного бога возмутили Цзы Ханя. Он фыркнул и, повысив голос, сказал:

— Доколе я здесь, кто осмелится ворваться во дворец, пока ты укрепляешь душу верховной богини Юэми?

Тяньци равнодушно взглянул на него.

— Если бэнь-цзюнь правильно помнит, каждый первый и пятнадцатый^[72] день лунного месяца ты отправляешься в странствие по Трем Царствам и возвращаешься лишь с осенним ветром^[73].

Драконы любят драгоценности, а Цзы Хань – дракон. Десять с лишним дней назад в его пещере не было ни монетки, из-за чего ему даже нездоровилось.

У Цзы Ханя аж дыхание перехватило – он робко заморгал виноватыми глазищами и опустил голову, стараясь скрыть смущение. Зато он успел подумать, что обладать священным древом – очень хорошо! Оно будет защищать гору Пурпурной луны вместо шэнь-цзюня!

— Шэнь-цзюнь, а на сколько ты запечатаешь свое божественное сознание? На многие века, да?

— Трех лет будет достаточно, – спокойно ответил Тяньци.