Книга Отвергнутая драконом, страница 47 – Ия Эмдин

Почему она должна отказывать себе в том, чего хочет? Почему должна думать о будущем, о последствиях, о том, что будет потом, когда он уйдёт, когда война закончится, когда он вернётся в столицу и забудет о ней, как забывают о летнем романе, о случайной встрече, о женщине, которая была всего лишь остановкой на пути?

Она не хотела думать об этом. Не хотела думать о потом. Адалин думала о сегодняшнем дне...

Она могла это сделать. Могла позволить себе это. Могла перестать быть хорошей девочкой, которая ждёт любви, которая верит в сказки, которая думает, что если отдаться, то навсегда. Она не была хорошей девочкой. Она была брошенной женой. Она была ведьмой. Она была той, кто выжил - не благодаря, а вопреки. И она заслужила немного тепла. Немного близости. Немного того, что заставляет чувствовать себя живой.

Адалин проснулась от того, что в комнате было слишком светло, она не помнила, как заснула, не помнила, как легла, - она помнила только ночь, длинную, бесконечную, полную шагов в коридоре, скрипа половиц, голосов за стеной, и собственных мыслей, которые не давали ей покоя, которые крутились в голове, - и теперь, когда она открыла глаза и увидела серый зимний свет, заливающий комнату через незанавешенное окно, она почувствовала, как усталость наваливается на неё всей своей тяжестью, как будто кто-то положил ей на грудь мешок с камнями.

Она встала с кровати, спина болела, шея затекла. Она спустила ноги на холодный пол, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь, и она поёжилась, и обхватила себя руками, и посидела так ещё немного, прежде чем встать.

Адалин подошла к умывальнику. Вода была ледяная - её принесли ещё вечером, но Адалин всё равно умылась.

Она открыла шкаф, и как всегда, как каждое утро последних недель - увидела пустые полки. Своих платьев у неё не было. Всё, что было, осталось в замке - платья, наряды, туфли, шляпки, - она не взяла ничего, потому что уходила не в новую жизнь, а из старой, и брать с собой что-то оттуда казалось ей предательством самой себя.

Она постояла немного и тяжело вздохнув, пошла в комнату Маргариты.

Адалин открыла шкаф, и внутри были платья Маргариты. Много платьев, они были старые и немодные, но все равно красивые. Как платья могли сохраниться столько лет, видимо магия предыдущей хозяйки была сильна до сих пор.

Она перебирала их: шерсть, лён, бархат, тёмно-зелёное, серое. Простые и строгие. Без глубоких вырезов. Как будто Маргарита тоже не любила привлекать к себе лишнее внимание.

Адалин выбрала серое платье. Шерстяное. С высоким воротом. С длинными рукавами. С пуговицами от горла до подола. Потому что ходить с глубоким вырезом перед мужчинами - драконами, магами, воинами - было недостойно.

На кухне было тепло. Пахло хлебом. Нэлла стояла у плиты. Лира резала овощи. Обе обернулись, когда Адалин вошла.

— Доброе утро, - сказала Адалин.

— Доброе, госпожа, - ответила Нэлла.

— Приготовьте сытный завтрак на всех, - сказала Адалин. – Горячее и сытное. Драконы едят много. Обычным бульоном нам их не прокормить.

— Сделаем, - Нэлла кивнула. - Каша. Хлеб. Мясо. Всё, что есть.

Она уже собиралась уйти, когда дверь на кухню открылась, и в проёме появился Морвен.

В свете утра - она увидела его по-другому. Он был молод. Моложе Аларика. И у него были черты Асхардов – все-таки у них одна кровь. Высокие скулы. Прямой нос. Тяжёлая челюсть. Тёмные волосы. Но глаза – золотые.