Онлайн книга «За гранью Самайна. Наследница»
|
Эл резко поднялась. Стул с неприятным скрежетом отодвинулся от стола. — Про то, какая ты мать, я ни слова не сказала. Только про то, какая ты жена. Ты сама прекрасно знаешь, что делаешь! Ты постоянно на него давишь, постоянно чем-то недовольна. Ему даже слова сказать нельзя, чтобы ты не начала спорить. А он всё равно остаётся здесь, потому что любит тебя. И ты этим пользуешься. — Замолчи! — Нет, вот теперь точно нет! Она словно наконец нащупала точку, на которую можно давить, давить, и счастливо пользовалась этим. Я видела, как она меняется, чуть не выкрикивая мне в лицо: — Ты хоть понимаешь, что он ради тебя отказался от своей жизни? От своего дома, от всего, что у него было! А ты даже не пытаешься понять, чего ему это стоит! Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Эл не сказала в принципе ничего нового. Именно это и было самым неприятным: она произнесла вслух то, о чём я сама старалась не думать. — И что ты предлагаешь? — спросила я. — Мне бросить работу? Запереться в доме и всю жизнь ходить вокруг твоего отца, чтобы ему было удобно? Может, мне вообще перестать существовать отдельно от твоего отца? — Он никогда тебя об этом не просил! — А ты откуда знаешь? Ты живёшь в своей комнате, занимаешься своими делами, а потом выходишь и рассказываешь мне, как я должна устраивать собственную жизнь! — Потому что кто-то должен и о нём позаботиться! — А о тебе кто должен заботиться, Эл? Папа? Только папа? Ты вообще замечаешь, что кроме него в этом доме есть другие люди? Она побледнела, но не отступила. — Я замечаю. Замечаю, что ты ведёшь себя так, будто мы все тебе мешаем. Ты приходишь домой, закрываешься с работой, раздражаешься, если кто-то задаёт вопрос. Тебе не нужна семья, мам. Тебе нужно, чтобы папа сидел тихо и был благодарен за то, что ты вообще позволяешь ему жить рядом. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — А ты не имеешь права издеваться над ним! Последние слова она почти кричала. Мы уже не пытались говорить друг с другом — мы просто бросались тем, что могло больнее задеть. — Ты совершенно распустилась! — сказала я. — Я не знаю, что с тобой происходит, но ты перестала уважать родителей, перестала думать о последствиях собственных поступков. Тебе семнадцать, Эйлис, а ведёшь себя так, будто тебе три года и все вокруг что-то задолжали! — Поздновато ты решила меня воспитывать! Вспомнила, что у тебя есть дочь, только когда понадобилось на кого-то сорваться⁈ — Я, по крайней мере, не позволяю себе разговаривать с матерью как с прислугой! — Конечно. Тебе ведь удобнее, когда все молчат! Эл смотрела на меня с такой яростью, что на мгновение я почти не узнала её. Передо мной стояла уже не маленькая девочка, которую я когда-то укладывала спать и носила на руках, а взрослая девушка, готовая причинить мне боль, лишь бы доказать свою правоту. — Ты невыносима, — выдохнула я. — Ты ничего не знаешь. Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы у тебя был отец! Она вздрогнула. Я увидела это, но уже не смогла остановиться. — И он тебе тоже должен за это? Какая разница, через что ты прошла? Он с лихвой с тобой за все расплатился! Ты думаешь, что можешь говорить и делать что угодно, потому что папа всегда будет на твоей стороне. Но однажды ты обнаружишь, что люди не обязаны бесконечно терпеть твоё поведение. И тогда некого будет обвинять, кроме себя. И знаешь, что самое страшное? — тихо вдруг добавила дочь. — Папа всё равно будет тебя любить. Даже если ты его совсем не любишь. |