Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 19 – Лина Грин

В его голосе появилась сухая насмешка, но Элеонор не улыбнулась. Она перевернула страницу. Подпись, подтверждавшая получение денег, выглядела неестественно: слишком ровная, словно её выводили с особенной осторожностью.

— Это не ваша подпись?

Прайс наклонился над документом.

— Нет.

— Вы уверены?

— Я преподаю математику больше двадцати лет, мисс Блейк. За это время я научился различать собственную руку и чужую. Особенно когда речь идёт о моих деньгах.

Он вернулся к окну. Элеонор заметила, что его пальцы сжимают перчатки сильнее, чем требовалось.

— Я могу показать вам записи из своей тетради, — продолжил он. — Там отмечены все выплаты. Но не рассчитывайте, что я останусь только потому, что вы нашли чужую подпись.

— Не рассчитываю. Однако прошу вас дать мне три дня.

— Зачем?

— Я хочу проверить остальные ведомости, выяснить, куда ушли деньги, предназначенные на жалованье. Если окажется, что средства действительно потрачены, я не стану обещать невозможного. Но если их присвоили, я должна это доказать.

Прайс внимательно посмотрел на неё.

— Вы говорите так, словно уже знаете, что произошло.

— Я знаю только то, что в книгах есть суммы, которых никто из работников не получал. Этого достаточно, чтобы начать проверку, но недостаточно, чтобы обвинять конкретного человека.

— Три дня, — повторил он. — После этого я уеду.

Мисс Мортон пришла через четверть часа. Она не стала садиться, пока не убедилась, что Прайс никуда не ушёл.

— Я слышала, что вы собираетесь оставить нас, Томас.

— Пока нет.

— Значит, мисс Блейк удалось совершить то, чего не удавалось прежнему управляющему: заставить вас подождать.

— Не преувеличивайте её успехи, Элис.

Мисс Мортон перевела взгляд на Элеонор.

— Если вы надеетесь, что я стану говорить о своих проблемах при нём, то ошибаетесь. Мы с мистером Прайсом не обязаны обсуждать друг с другом всё.

— И не должны, — согласилась Элеонор. — Я хочу понять, сколько пансион должен каждому из вас и какие занятия мы можем сохранить, пока не найдём деньги.

— А если денег не найдётся?

— Тогда придётся принимать неприятные решения. Но я не собираюсь делать вид, будто всё в порядке.

Элис наконец села.

Ей задолжали столько же месяцев, сколько Прайсу, хотя часть суммы она получала за дополнительные музыкальные занятия. Последняя выплата пришла в июне. В июле Пембертон сообщил, что родители нескольких воспитанниц задержали оплату, и попросил подождать неделю. Неделя растянулась на месяцы.

— Я могла бы давать уроки в соседних домах, — сказала она. — Мне уже предлагали место гувернантки. Но я не хочу уходить, пока здесь остаются девочки.

— Почему?

— Потому что они не виноваты в том, что взрослые не умеют распоряжаться деньгами.

Элеонор не стала расспрашивать о личных причинах. В голосе Элис прозвучало что-то такое, что не приглашало к дальнейшим вопросам.

— Вы готовы остаться ещё на неделю?

— Если будет понятно, что вы действительно пытаетесь изменить положение. Я не прошу невозможного, мисс Блейк. Но не стану снова ждать четыре месяца.

— Договорились.

Прайс усмехнулся:

— Похоже, у вас теперь два преподавателя, готовых уволиться.

— А у меня три дня, чтобы убедить их в обратном.

— Не забудьте, что у вас ещё есть семь воспитанниц.

— О них я помню постоянно.

— Тогда вы понимаете, почему мы не можем продолжать работать на одних обещаниях.