Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 20 – Лина Грин

Он оказался прав. Элеонор не могла требовать от людей преданности учреждению, которое не выполняло собственных обязательств. В прежней жизни она часто говорила сотрудникам, что команда держится не только на зарплате, но и на общей цели. Теперь ей предстояло доказать, что эти слова не были удобным способом удержать людей без денег.

К полудню Элеонор перенесла в учительскую все доступные ведомости и попросила миссис Хадсон принести её тетрадь с покупками.

Домоправительница появилась с потёртой записной книжкой и недовольным выражением лица.

— Надеюсь, вы не собираетесь снова заставлять меня пересчитывать каждую буханку хлеба.

— Нет. Мне нужно сравнить расходы на содержание пансиона с тем, что действительно поступало сюда.

— Я уже говорила, что записи Пембертона не сходятся с моими.

— Вы говорили о продуктах. Теперь я проверяю жалованье преподавателей.

Миссис Хадсон положила тетрадь на стол.

— Тогда проверьте ещё деньги на уголь. В октябре по книгам его привезли трижды. Я видела только одну поставку.

Элеонор подняла голову.

— Вы уверены?

— Я отвечаю за кладовые и отопление. Если бы сюда привезли столько угля, сколько написано в ведомости, я бы знала. Разве что мистер Пембертон складывал его в своей спальне.

— Вы сообщали об этом прежней хозяйке?

— Сообщала. Она сказала, что разберётся с управляющим, когда вернётся из Лондона. Но потом заболела, а мистер Пембертон уверял, что все счета проверены.

Элеонор открыла тетрадь. Записи миссис Хадсон были короткими, но точными: дата, количество, цена, имя поставщика. Рядом с некоторыми строками стояли пометки о задержке доставки.

Она положила рядом ведомость расходов. Разница оказалась существенной. В книге пансиона значились поставки, которых не было в тетради домоправительницы. При этом суммы за уголь не просто завышали цену: в нескольких случаях деньги списывали за доставку в те дни, когда поставщик вообще не приезжал.

— Вы знаете этого человека? — Элеонор показала имя в накладной.

— Мистер Уилкинс. Он привозил уголь раньше. Но последние два месяца я его не видела.

— А кто подписывал получение?

— Пембертон. Он говорил, что сам принимает товар, чтобы не отвлекать меня от кухни.

Элеонор отложила документ. Вчерашние несоответствия могли показаться ошибками учёта. Сегодня они складывались в систему: деньги уходили, поставки не поступали, жалованье начислялось людям, которые ничего не получали.

— Миссис Хадсон, мне понадобится, чтобы вы подтвердили свои записи, если дело дойдёт до разбирательства.

— Я не боюсь сказать правду. Я боюсь, что вы опять поверите не тем людям.

— Кому, например?

— Тем, кто умеет говорить красиво и носит хорошие перчатки.

Элеонор не стала спорить. Она понимала, что миссис Хадсон имела в виду не только Пембертона.

После обеда она собрала преподавателей и домоправительницу в учительской. Не для того, чтобы объявить о спасении пансиона, а чтобы перестать скрывать от них реальное положение дел.

— В книгах есть записи о выплатах, которых вы не получали, — начала Элеонор. — Я нашла несколько подписей, не принадлежащих получателям. Кроме того, расходы на уголь и продукты не соответствуют фактическим поставкам.

Прайс скрестил руки на груди.

— Вы хотите сказать, что деньги были украдены?

— Я хочу сказать, что у меня есть основания подозревать присвоение средств. Но пока не могу утверждать, кто именно это сделал и куда ушли все деньги.